Неправильный брат

О боже…

От одного звука его голоса мой клитор словно начал жить сам по себе. Он начал дрожать и пульсировать.

Роб не притрагивался ко мне. Мои были ножки широко разведены, я послушно представляла его загорелую руку у себя в трусиках и заводилась нереально сильно.

Я едва не ерзала, вымаливая ласку. Но Роб сдерживался. Посмотрев, как я изнывала от желания, он шумно сглотнул и крепче сжал руль, пальцами. Автомобиль резко ускорился. У меня захватило дух от огней порочного Нью-Йорка и от симпатичного парня, сидящего рядом.

Я понимала, что именно сейчас, рядом с ним я резко ощутила свою женственность, повзрослев прямо сейчас, пока мои трусики намокли от одних только мыслей.

– Приехали!

Роб выбросил ладонь вперед, показывая направление:

– Там моя автомастерская. На втором этаже есть небольшой офис… – вздохнув, Роб поморщился. – Да, приходится зарывать нос и в бухгалтерские бумаги, отчеты и налоговые декларации. Я хочу показать тебе не это. Есть маленькая комната отдыха, я бываю нечасто.

В ней собраны все мои самые дорогие вещи. Мне там нравится бывать. В особенные дни.

Я разомлела от его слов и покорно позволила себя увести. Роб сильно возбудился и не желал медлить. Он подхватил меня на руки и пронесся вихрем сразу же на второй этаж.

Темный коридор, поворот, щелчок выключателя…

Комната не очень большая. Типичная мужская берлога, обустроенная, как новомодный лофт со стенами из кирпичной кладки.

В одном углу висела большая груша и боксерские перчатки, к стене приставлена гитара.

Небольшой стол завален бумагами и эскизами, набросками. В другом углу стояла кровать. При взгляде на идеально заправленное покрывало мне захотелось только одного – смять его.

– Здесь мило… – шепотом произнесла я.

– Сюда еще не ступала нога ни одной женщины, – сощурился Роб, наступая на меня.

Он неотвратим, как цунами.

Я шагала назад, пока не оказалась у самой кровати. Роб легким толчком заставил меня присесть и начал возиться с ремешками моих босоножек.

Я не удержалась от искушения и прикоснулась к его волосам: густые, мягкие. Волосы у Роба русые, а в свете софитов они отливали золотом.

Роб ухмыльнулся, запустив руки мне под платье, и стянул трусики. В считанные мгновения он избавил меня от платья. Он довольно рыкнул, глядя, как мои сосочки натянули ткань мягкого тканевого бюстгальтера.

От лифчика избавилась я сама, набравшись смелости. Он обхватил мои грудки ладонями и нещадно смял их.