Женитьба дядюшки Жиля

Глянул в большое зеркало – всё верно, никто не заподозрит в камеристке гостя с севера и мага, особенно если он не забудет активировать маскирующий силу амулет, вот и проверим, насколько хорошо он работает, это его недавняя придумка. А дальше он вспомнил ощущение от той записки – прекрасная Антония держала её в руках, это было бесспорно, он не мог ошибиться – и это ощущение должно было привести его прямо к ней.

Жиль выскользнул из своих комнат и прикрыл глаза. Тьфу, как же неудобны эти дурацкие юбки, как только женщины вообще в них ходят! Но он оказался прав – до спешащей куда-то служанки нет дела решительно никому.

Вход в Дамскую Башню охранялся.

– Что-то ты, Нанна, нынче припозднилась, – подмигнул кудрявый парень.

– Дела госпожи, – догадался опустить глаза Жиль.

– Госпожа госпожой, а о себе забывать тоже не след, – он взял было Жиля за руку, и тут вся маскировка едва не полетела к чертям, потому что первой реакцией Жиля было – вывернуть ту руку, на пол наглеца да поддать, и для такого дела ему бы даже магическая сила не понадобилась.

Опомнился, сообразил, кто он, где он и зачем, шлёпнул охранника по руке, поморгал. Помогло, тот разжал пальцы, и – только Жиля и видели.

И потом добраться до самого верха башни было уже плёвым делом.

Он постучался и вошёл – вряд ли меж прекрасной Антонией и её камеристкой водятся какие-то дополнительные церемонии.

– Ну как? Что он сказал, Нанна? Он хотя бы попытается?

– А если нет? – прошептал Жиль, не меняя пока облика.

– Я расстроюсь, – вздохнула красавица.

Она была одета в одну лишь сорочку из тончайшего полотна, её тёмные, как ночное небо, волосы были распущены по плечам и спускались ниже талии. Окно спальни и впрямь было распахнуто, а на подоконнике стояла горящая свеча.

– Не стоит, госпожа моя, – выдохнул Жиль, принимая свой обычный облик.

– Вы? – он не смог с ходу прочитать, чего больше было в том возгласе – удивления или удовлетворения.

– Я, госпожа. Видите – я преодолел все преграды, и я у ваших ног. От вас лишь зависит, уйду я отсюда счастливейшим из смертных, или же самым несчастным человеком в вашем прекрасном городе, – Жиль изящно преклонил перед ней колено, коснулся губами подола сорочки, а потом обхватил колени под тонкой тканью.