Захватчица

Господи, как жарко! Судя по свету, солнце ещё только-только взошло, а уже не понять, куда деваться от жары. Притом что ночью было весьма и весьма прохладно. Пустыня, да.

И ещё… тело рядом.

Ладно, тело-то очень ничего себе, только вот мужик не из тех совершенно, с кем можно замутить. А жаль, ей бы сейчас мужика-а-а-а…

Вчера Жанно, конечно, был прав, когда говорил – Тейка, не дури. Отоспись, приведи себя в порядок, потом уже отправляйся дальше. Ну где ж она послушает дорогого братика, особенно если ей вожжа под хвост попала! Вожжу звали Павлином, он служил у них недавно и ещё совсем не впёрся, что ей лучше не перечить.

И что если она осталась обиженной или не у дел, то просто так не спустит. А он, скотина, сверкнул на неё глазами своими синими и пошёл обнимать какую-то девку из простецов, что недавно к целителям медсестрой взяли. Она в ответ подсыпала ему в постель кое-чего и отправилась на задание. А задание было такое, что умри, но сделай, но лучше не умирай, потому что потом будет ещё одно. То есть самое оно, что нужно в такой вот дерьмовой ситуации.

Когда Тея вернулась из Кастильоне, то первым, что она услышала в жилом корпусе, были как раз вопли Павлина – который чесался уже несколько часов, и никто не знал, что с этим делать, потому что никаких внешних проявлений у той чесотки не было. Отличное заклинание, нечасто встречающееся, но капец какое полезное. Тея вычитала его в записках Лионеля де Саважа, одного из фамильных великих умов, жившего в семнадцатом, что ли, веке. Чисто ментальное воздействие, причём не на человека, а в данном случае – на его постель, следов никаких, и хрен разберёшься, кто наслал.

А вот нечего пренебрегать ею, такой распрекрасной.

Она смотрела на орущего и матюгающегося Павлина и понимала – да на кой он вообще ей сдался и чем только глянулся? Но тут он просёк её торжествующую рожу и подошёл.

– Эй, Пуля, а ты чего такая довольная?

– Как же, с задания невредимой вернулась, – пожала плечами Тея как можно более спокойно.

А то он очень забавно дёргался, и с того тянуло ржать.

– Ну разве что, – дёрнулся он ещё раз, почесался где-то под лопаткой, на боку и под коленкой разом, и отошёл, то есть отпрыгнул.

Ничего, ещё с полчасика – и отпустит, и сам изумляться будет – что это на него нашло.

А потом ему кто-то намекнул, или прямо рассказал – ну, есть люди, которые знают, что она так умеет. И ей пришлось, не умыв рожи и не пересобравшись толком, сразу же валить дальше – пока кое-кто не сложил два и два.