Варвара выступает в поход

И как же это оказалось хорошо – растянуться, вновь почувствовать, что тело тебе подчиняется, что без напряжения можешь положить ладони на пол и так постоять, что поддаётся планка, что колени не мешают садиться в гранд-плие, что встать на полупальцы – легко, и можно не валиться с них в пируэте. И после ничего не болело, ничего! Только обычная нормальная мышечная усталость после нагрузки.

Вот так – друзей здесь у нас нет, значит – работаем в первую голову на себя, думала я.

А потом оказалось, что есть ещё один предмет и один преподаватель.

Раз в неделю днём приходил отец Доминик, священник из близлежащей церкви, и беседовал со здешними жительницами о законе божьем. Не более и не менее. И когда я забрела на это занятие и со вниманием выслушала всё, о чём они говорили, то по завершению священник глянул на меня и сказал:

– Очень хорошо, дочь моя, что ты пришла. Останься, поговорим.

13. Верные и неверные

Я молча кивнула – почему бы не поговорить?

Священник был худ, чтоб не сказать – тощ, и лыс.

Невысок ростом, он обладал проворными пальцами, живо перебиравшими чётки. Сидел на лавке и не сводил с меня глаз.

Прямо сказать, я очень пожалела, что заглянула сюда, и проклинала себя за любопытство. Что я ему скажу? Что я знаю о том, как и во что они тут верят? А верят мощно, я уже успела убедиться.

Я сидела напротив – и тоже принялась его разглядывать. В серой одежде – довольно старой, по подолу лохматой, с неподрубленным краем. Подпоясан верёвкой.

На том верёвочном поясе чётки и что-то ещё, вроде кошеля. И на шее – деревянный крест.

Вообще крест на шнурке на мне был. Я его почти не замечала – есть, и ладно, очевидно, нужен. Видимо, здешняя я привычная – вот и не замечаю. Значит, меня крестили и всё такое.

– Скажи, является ли твоё пребывание в этом доме добровольным? – спросил священник.

Эк загнул! А что, остальные, он хочет сказать, сидят тут по большому желанию? Нравится профессия и вот это всё?

– Меня не спрашивали о моём желании, когда привезли сюда, – сказала я честно.

И о том, хочу ли я видеть такой сон, тоже не спрашивали. Если о таком вообще кого-то спрашивают.

– У тебя есть дом?

Э-э-э, как бы вам сказать-то…

– Вы знаете, кто я?

– Нет, дитя моё, не знаю. Я совершенно точно не встречал тебя ранее.

Вот всё и стало понятно. Те, кто знает моё имя, с трудом удерживают язык на привязи. Или не удерживают. А этот добрый человек просто со мной не знаком.