Сны Снежной Королевы

Вот только не хватало ещё и неизвестного на её голову в этой крошечной квартире! И как он представляет себе их дальнейшее существование? Тут кроме единственного дивана, больше даже и сесть-то некуда!

Она только и повторяла про себя – ненавижу, ненавижу, ненавижу. Один умный человек сказал ей, что вместо удара можно попробовать выговорить то, что думаешь – не так быстро, не так мощно и не так эффективно, как удар, но должно сработать.

– Что ты бормочешь про себя? – спросил парень. – Говори уже, как есть.

– Толку то. Как есть – я желаю развидеть твою рожу.

– Такая плохая рожа? – деланно изумился он. – Я всегда считал, что ничего себе, годится.

Правду сказать, и рожа, и вообще весь экстерьер у парня был модельный. Прямо как с картинки красивой сошёл. Синеглазый брюнет – не самая типичная внешность для некроманта, некроманты обычно белобрысые и бледные, вроде неё. Но несомненный некромант, аура-то некромантская. И что делать?

Ладно, начать с простого. Переодеться, а то она тут всё равно что голая сидит, опять замерзать начала.

Тот снял навороченные спортивные ботинки – она приценивалась к подобной модели в прошлом месяце, ей пока такие совсем не по карману – и такую же навороченную куртку, стоял у окна и что-то делал в телефоне.

– Еды сейчас привезут, – сказал он. – Не бог весть что, но в круглосуточных доставках обычно никакого выбора нет, хорошо ещё, что вообще что-то нашлось, так-то праздник.

Ну да. У кого праздник, а у кого – как всегда.

– Тебя как зовут? Я, конечно, могу и дальше звать Снежной Королевой, мне зашло. Но у тебя же имя есть, – он смотрел прямо и взгляда не отводил.

Вообще, конечно, мало кто смотрел на Жийону прямо и взгляда не отводил. Можно и ответить. Хотя до её имени обычно мало кому есть дело.

– Жийона Кордье.

– Прям древнее, – улыбнулся он своей модельной улыбкой. – Сейчас таких не бывает.

– Не бывает, – подтвердила она, и зачем-то добавила: – Бабушка назвала. По предполагаемым предкам большой давности.

– Внушает уважение. У меня тоже есть бабушка. Только она и есть. Твоя сейчас где? В Льене?

– На том свете, – и уже больше двадцати лет так.

– Сочувствую. Мою-то утром нужно будет предупредить, а то потеряет.