Сильнее смерти

Тут-то Марсель и задумался – а что, если он отстанет и пойдёт на ту поляну, которую ему господин Ансельм показал? Посмотрит на тот дом? Уж наверное, он пустой – кому охота посреди леса в одиночку жить?

Сказано – сделано. Марсель спрятался в кустах, а прятался он всегда отменно, никто не мог его отыскать, если он сам не хотел, даже матушка. И пошёл себе по тропинке – как в прошлый раз. И надо же – пришёл! Вот то дерево поваленное, на котором он сидел-отдыхал, а вон туда показывал господин Ансельм, когда приглашал в гости.

И впрямь, на поляне стоял домик. Домик да домик, в один этаж, может разве что с чердаком. Дверь закрыта. Марсель подумал, что подойдёт, дверь дёрнет, убедится, что заперто, да и обратно пойдёт.

Он подошёл, поднялся по ступенькам, дёрнул дверь… она и открылась. Ну ничего ж себе!

– Заходи, раз пришёл, – раздалось из дома.

И пришлось Марселю заходить, хоть и страшновато было.

Господин Ансельм поднялся ему навстречу от камина, в котором пылали дрова – скоро осень, холодает, в каменном доме и вовсе сыро, если его не греть.

– Доброго вам здоровья, – поклонился Марсель, как учили.

– И тебе, – кивнул тот. – Проходи, нечего на пороге стоять.

В большой комнате было престранно, Марсель такого дома ни разу в жизни не видел. Посреди – стол, и на нём не посуда, и даже не рулоны сукна, которые надо расстелить, перемерять и разрезать на куски по заказу, а какие-то вовсе непонятные склянки, камушки, штуки, и – книги. Книгу в своей жизни до того момента Марсель видел ровно одну, и это были жития святых у отца Оноре, по которым он учил городских мальчишек читать.

А здесь у одной из стен прямо стояли шкафы, и все целиком с книгами! Это ж какое богатство – Марсель слышал как-то, что господин Рамю, портной с соседней улицы, на последней ярмарке отвалил за какую-то книгу цену хорошей коровы.

А ещё-то, а ещё! Под потолком было прицеплено чучело птицы – большой, с широко распахнутыми крыльями и чёрными-чёрными перьями. Марсель ещё подумал, что кто другой бы испугался – матушка там, или Тереза, или кто-нибудь из соседей, но он-то видел, что это чучело, и ни капли жизни в нём нет.