Отложенный эффект

Пять маминых отелей назывались – «Бриллиант», «Сапфир», «Рубин», «Изумруд» и «Янтарь», а все вместе – «Тиара». Это придумал ещё прадедушка, когда создавал гостиничную империю и скупал эти самые отели. Сейчас каждый из них имел свой цвет и специфику в соответствии с названием. Марион достался зелёный – наверное, это не так уж и плохо?

А мама продолжала говорить.

– Там у тебя будет возможность каждый день гулять по берегу и дышать морским воздухом, тебе пойдёт на пользу. Я распоряжусь, чтобы в любой момент тебе подавали арро или обед, питаться тоже нужно.

Я надеюсь, ты не будешь сидеть со своей диссертацией ночами, это вредно. Выделишь себе время в течение дня и всё успеешь.

Ладно, разберёмся. Приедем, посмотрим, оценим обстановку. Может быть, всё это не так страшно – раз, и это ж не навсегда, а только на три недели – два?

16. Поиск союзников

Жан бросил на себя последний взгляд в зеркало, поправил бабочку и цепочку от часов. Пора. Не хочется, но надо.

Следующим шагом он оказался в холле родительского дома, где сегодня принимали гостей.

В том числе тех, с кем можно было обсудить вражеские планы по захвату мира, то есть, простите, по посрамлению и унижению некромантов, больших и малых.

Отец тогда, неделю назад, выслушал Жана внимательно и задал миллион уточняющих вопросов – правильно, планируя операцию, нужно быть хорошо осведомлённым. Сказал: молодец, что пришёл и сказал, будем спасать сержанта Маро и всех прочих тоже будем спасать. А если кто зарвётся – ну, некроманты они ж не просто так в мире, они для решения вполне конкретных вопросов.

И если эти вопросы будет некому решать, то… в общем, разберёмся. И союзников поищем.

Жан сам умел искать союзников. За прошедшие дни он переговорил с десятком знакомцев и сослуживцев, с кем вообще можно о таких делах говорить, а под занавес – с собственным деканом Гийомом де Ла Валеттом. Тому было уже за восемьдесят, но он не утратил исследовательский пыл. И сейчас пребывал где-то за Полярным кругом, кого-то там ловил, какую-то местную уникальную нежить, но сказал:

– Жан, я поддержу тебя, в чём скажешь, но будь добр, дай мне завершить хорошее дело! Дней через пять я вернусь в столицу, там и поговорим.

Этим пришлось удовольствоваться, но знакомцы были ещё и у отца.

Отец умел обнадёжить, правда, он тут же добавил, что готов пригласить нужных людей посовещаться, но – изволь, дорогой сын, прийти и сам всё им рассказать. Что тут скажешь – нужно, значит, будет сделано.