Отложенный эффект

Так, а что там сбоку?

А сбоку уже слышался треск пламени – Марион пришла в себя и снова как ни в чём не бывало поливала плиты и камни вместе со всеми их обитателями потоками огня. Жгла.

Ох, как вдохновенно Марион жгла! Ровный, стабильный поток пламени, ещё и очень красивый, если кто понимает в такой красоте. Саваж понимал – как-никак сын генерала и сам служил. Правда, в его бытность женщин в Легионе почти не было, двое всего, что ли. А вот теперь – получите. Капитан Марион Блуа, прекрасная и смертоносная.

Он даже голову повернул, чтоб лучше её видеть – невероятно, никогда ещё ему не доводилось любоваться на женщину во время боя.

Правда, пришлось дать себе пинка, потому что чуть не проглядел прорыв на своём участке обороны, но успел, повернулся к врагу лицом и поддал. И ещё раз поддал, и ещё.

Его щупальца и её пламенный полукруг слились в нечто единое, и это оказалось, пожалуй, самым красивым и смертоносным, что он видел за всю жизнь. Что, нужно было тренироваться с боевиками?

Или просто это Марион Блуа такая… невероятная во всём?

Он даже не сразу понял, что всё, нападающих они уничтожили, а все прочие попрятались.

И что небо с восточной стороны ощутимо посветлело. Ничего себе они тут развлеклись, утро уже!

Он снял защиту, опустил руки, обернулся… и увидел, как Марион, сделав несколько нетвёрдых шагов, дошла до колонны, прислонилась к ней и сползла на землю.

11. Идём до конца

Марион лежала на чём-то неудобном – кажется, на гравии дорожки, прислонившись к какой-то каменной штуке.

Не к надгробию, и ладно. Или к надгробию? А, неважно, уже неважно.

Она чуть приоткрыла глаза, увидела светлеющее небо. Ничего себе они провозились, но лето же, ночи короткие. И снова закрыла глаза.

Хорошо… Она снова слаба, как после тяжёлой процедуры или операции, у неё ещё поднывают руки – сколько она их не использовала по назначению, отвыкла, но она счастлива. Она может, она всё ещё может. Ей просто нужна практика, тогда она сможет ходить в бой на более долгое время… и не только против заведомо агрессивной антропоморфной нежити старше пятисот лет.

О, да она благодарна Саважу за то, что втянул её в это дело – сначала разругались, зато потом как порезвились!

Две руки подхватили её под мышки и попытались поставить на землю. Не удалось – ноги не держали совершенно. Тогда её крепко прижали к груди, и у неё даже не было сил и желания возражать. Держит? И пусть держит.

Но он не только держал, он ещё поглаживал по спине, а потом поцеловал.