Огонь и Вода

У многих были какие-то свои депутаты в парламенте, одним из таких депутатов как раз оказался Франсуа де Роган – надо же. И говорили чётко и по делу – как ещё можно всё это притормозить на стадии слушаний в парламенте, чтобы до президента даже и не дошло. И выдвигали вполне разумные, на взгляд Рыжего, стратегии. Ему-то всё это было что лес тёмный, и он уныло думал, что придётся ведь разбираться ещё и в политической борьбе и в тамошних рычагах влияния.

Приговорили обмениваться сведениями и разошлись.

Уже на пороге дома дядюшка сказал:

– Присмотрелся? Это тоже важно и нужно – такие вот сборища.

О да, приличную девушку. Куда уж приличнее. Только вот девушка скрывалась.

Реально скрывалась. Он даже пару раз заходил к ним в отдел – там все сидели тише воды и ниже травы, говорили – на объекте. Будет поздно, или завтра. А завтра что-то случалось, и становилось не до того.

И так продолжалось до вечера четверга. Рыжий уже собрался уходить, но его внимание привлёк шум в приёмной. Мия громко с кем-то говорила, очевидно, по телефону.

– Что? Вот прямо двигаться не может? А что случилось? На ровном месте, что ли? Не знаю, сейчас подумаем, где взять целителя.

– Кому целителя? – высунулся наружу встревоженный Рыжий.

– Что-то случилось с госпожой Катрин из водного отдела, я сама пока не поняла.

Глава одиннадцатая, в которой Катрин подвергают лечебным процедурам

Всё в жизни Катрин было бы хорошо… если бы не проклятый Вьевилль. Ну почему так-то? Вот угораздило же её встретить раз в жизни необыкновенного мужчину – и он мало того что её начальник, так ещё и обиделся.

Вообще она, подумавши, понимала – другой начальник тоже за такое дело бы по головке не погладил. Например, отец – если бы во внутреннюю кухню без его ведома допустили постороннего – пришёл бы в бешенство и наказал бы такого сотрудника финансово, даже если бы он решил задачу целиком и полностью.

Но как ему об этом скажешь? Не придёшь же просто в кабинет? И встретиться после работы не позовёшь тоже, это ж как вообще, она так просто не умеет!

Ни разу в жизни Катрин не доводилось просить у мужчины прощения первой. А доводилось только у отца. Но отец – это отец, а тут – именно что мужчина.