Огонь и Вода

И Катрин даже не вспомнила, что вообще-то хотела спросить – что это было? Он не хотел узнавать её в офисе по какой-то веской причине или просто так?

Тяжёлое тело рядом заворочалось, в её шею ткнулся нос.

– Фиалочка… Хорошо, что ты мне не приснилась, а я-то уже думал, что всё не по правде…

– По правде, – она повернулась к нему и улыбнулась.

Как легко, оказывается, ему улыбаться!

Кот снова где-то что-то поскрёб и громко мявкнул – хорошим таким басом. Катрин вспомнила – у Анриетты этот кот то и дело командовал остальными, его побаивались.

Рыжий поднялся с постели и, не утруждая себя надеванием чего-либо, пошёл посмотреть – что там. О чём-то строго говорил с котом, кот снова мявкал, но уже как-то не так уверенно. Потом что-то куда-то лилось и сыпалось, и снова Рыжий что-то внушал коту… а потом как-то без перехода она ощутила запах арро, божественный, невероятный запах.

Он держал чашечку перед её носом, а в чашечке, судя по всему, было самое то, что надо.

– Хочешь?

– Хочу. Спасибо, – она проморгалась, села и взяла у него чашку.

Он принёс себе ещё одну, сел рядом – так и пили. Молча, просто чёрный, без ничего. Касаясь друг друга плечами и локтями. И кто бы подумал, что так может быть хорошо?

Рыжий унёс свою чашку и вернулся. И спросил:

– А где подвох, Фиалочка? Я, конечно, рано или поздно сам до него докопаюсь, но, может быть, ты побережёшь наши усилия и сама расскажешь?

– Подвох? – не поняла она.

– Ну да. Понимаешь, ты как-то очень уж удачно появилась на этом месте, там же брать было некого, кроме тебя. Я просто не могу не подозревать двойного дна или чего-то в этом роде. Дядюшка почти не у дел, я только появился и ещё, откровенно говоря, не во всё въехал, во что надо бы. И тут ты. Слишком прекрасная для того, чтобы без подвоха.

Вообще… он узнает, конечно, информация не секретная.

– Наверное, подвох в том, кто мой отец, – пожала она плечами.

– И кто же он? Я не слышал ни о ком с такой фамилией.

– Ещё бы, это фамилия моей покойной матушки. И она под ней даже была весьма известна – но давно, до брака с отцом. Уж наверное тебе тридцать лет назад не было дела до звёзд столичного балета.

– Нет, – улыбнулся он. – Я тогда пешком под стол ходил. Твоя мать – балерина?

– Да.