Анжелика и принц

Чумка зашла за дом, потом сообразила, что если её пойдут искать, то дом-то обойдут со всех сторон стопудово, и почесала за гаражи. Дом Чумки и ещё несколько аналогичных пятиэтажек стояли на самой окраине города, за соседним, девяносто третьим, шла дорога, за дорогой – теплотрасса, за теплотрассой лесок и гаражи. От тех гаражей, конечно, за последние годы мало что осталось, их сносят и строят на этом месте какие-то склады и магазинчики, но это напротив соседних микрорайонов, а у них пока всё по-старому.

Чумка посмотрела в чатик их компашки – о, кто-то онлайн. Был шанс, что кто-то есть и в заветном гараже.

Ответил Дюша – и точно, он там. Написал – иди, Чумка, сюда, покемарим вместе. У Дюши тоже дома херня, но другая – старший брат отсидел за кражу и недавно вышел, и у них тусуется с друзьями, приятного мало.

А Чумка она потому, что Чумакова, не только от того, что ходячая беда и тридцать три несчастья. А вообще она по паспорту Анжелика, мать кино смотрела про эту долбанную Анжелику и с дуба рухнула, не иначе, когда решила, что так можно живого ребёнка назвать.

В мокрой метели было ни хренашечки не разглядеть. Даже теплотрассу на той стороне дороги. Чумка оглянулась – вроде никто не едет, и ступила на проезжую часть.

Она успела увидеть свет фар – и то в последний момент. Услышать визг тормозов.

02. И все за одного

– Господа, пьём за нашего друга! Анри! Выше голову! Ты не сдавался двум десяткам гугенотов, и головорезам в переулке Сен-Поль тоже не сдавался, ты не сдашься и теперь! – голосил Огюстен де Бар.

Он попытался налить из бутылки в бокал, но никак не мог попасть, и вино лилось на стол, со стола и на пол, а его бесцветные глаза всё время съезжались в кучу.

– Анри! Ты победишь и тут! – подхватил белокурый красавчик Луи д'Эме.

Этот уже почти спал, сложивши голову на руки, а руки – в хлебную тарелку.

Ещё двое приятелей пытались призвать слугу, чтобы им подали что-то ещё, но слуги ожидаемо не отзывались. Когда Жан-Филипп де Саваж принимает гостей – прячься-всё-живое. Живое и пряталось.

Орельен, виконт де ла Мотт, трезвыми глазами оглядел стол и столкнулся с таким же трезвым взглядом Жана-Филиппа, хозяина дома.