Хорошая сестра

Я продолжаю читать, так как, судя по тому, как все потихоньку улизнули кто куда, никого не волнует, чем я занята. Даже вечно крутящуюся рядом Кармель с ее тележкой практически не видно всю вторую половину дня. Так что я с головой погружаюсь в изучение сайта знакомств под названием «Тиндер», как вдруг у стойки появляется посетитель.

– У меня возникли трудности с принтером.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Девяносто девять процентов обращений к стойке регистрации касаются принтеров и ксероксов. Последние хуже всего, поскольку каждый посетитель должен пополнить монетами чертову маленькую карточку и привязать эту карту к своему счету – процесс, который никто, включая меня, не знает, как выполнить успешно.

Поэтому я предпочитаю не связываться с такими запросами. Я не просто не понимаю их, они до смерти утомительны. Последнее время, когда кто-то из посетителей задает вопрос о принтерах или ксероксах, я делаю вид, будто мне показалось, что меня зовут, и, извиняясь, убегаю. Так я собиралась поступить и сейчас, но неожиданно узнаю акцент и идеальное произношение этого человека.

– Уолли! – восклицаю я.

Он улыбается, хоть и сдержанно, и мое внимание привлекают его зубы. Такие ровные и белоснежные. Никаких кусочков еды, застрявших у линии десен. Похоже, он заботится о своих зубах. Если бы я увидела их в тот день, то ни за что не приняла бы его за бездомного (хотя он по-прежнему в той шапке и мешковатых джинсах).

– Вы снова в этой шапке.

Уолли делает паузу, трогая шапку, будто проверяя, на месте ли она.

– Эм-м-м, ага.

Судя по тону, он слегка обижен. Удивительно, на что только люди не обижаются. Например, спросить у человека его возраст или вес – по-видимому, верх грубости, что совершенно бессмысленно. Зачем делать тайну из того, что буквально выставлено на всеобщее обозрение? Тем не менее эти правила существуют, и, кажется, все понимают, что можно спрашивать, а что нельзя.

Все, кроме меня.

– Вы американец, – говорю я, надеясь, что это а) не оскорбительно, и б) отвлечет от замечания о шапке.

Уолли просто кивает. Как и в прошлый раз, его взгляд устремлен прямо, через мое левое плечо. Вообще-то я не против. Некоторые люди так и жаждут зрительного контакта, и это облегчение – иметь возможность не смотреть прямо в глаза.

– Что привело вас в страну Оз? – спрашиваю я, довольная своим комментарием, его причудливостью и непринужденностью, но Уолли вовсе не выглядит очарованным.

– Моя мать была австралийкой, – говорит он.