Залес. Противостояние

Никто не смел разговаривать с ним подобным образом, даже отец не указывал на его пристрастие к выпивке так смело, а девчушка с окраины накинулась на него, разве что за грудки не схватила и не затрясла, словно тряпичную куклу. Может ей и не хватало самообладания, но в отсутствии смелости эту оборванку Мардар не смог бы упрекнуть. Но так или иначе, она первая во всём городе, кто без страха и брезгливости заговорила с ним. Чувствуя себя почти счастливым, Мардар улыбнулся.

– Господин Мардар! Я так долго искала Вас.

Мардар нехотя поднял взгляд на девушку, впервые не желая её придушить. Надоедливая нянька, приставленная к нему отцом. Она прожила в поместье уже около полугода, а он до сих пор о ней ничего не знает.

– Как тебя зовут?

– Элишка, господин, я Ваша служанка, – девушка казалась удивлённой, но лишь самую малость. Она присела перед господином, стараясь выдавить из себя заботливую улыбку.

– Я знаю, кто ты, – тяжело вздохнул Мардар, поднимаясь.

Он ощущал почти обречённость, что придётся идти в поместье вместе с Элишкой. Она изо всех сил старалась быть полезной и выполнять все приказания лорда, но от этого становилась занозой в заднице. Толку от неё было меньше, чем предполагалось. Вместо успокоения и подобия хоть какого-то равновесия, она только злила господина.

На секунду Мардар остановился и посмотрел на служанку.

– Ты не считаешь, что я слишком много пью? – спрошено без обиняков с живым интересом.

– Нет-нет, господин, что Вы, – Элишка растянула губы в улыбке и затрясла головой. – Я всегда рядом и слежу, чтобы с Вами всё было в порядке.

Слишком сладкий голос и слишком лживые речи. Мардар напрягся, вглядываясь в лицо служанки. Она врёт, боится и презирает его, вот почему они никогда не смогут поладить.

– Ну конечно. Идём, – бесцветно отозвался господин и побрёл по вымощенной камнем дороге.

Наяда выдохнула с облегчением, когда безумец ушёл из её жилища. Первым порывом было запереть дверь на засов и заложить окно дровами.

Она гадала, когда за ней явятся солдаты, в ночи или к утру. Понимая, что натворила, она всё равно не испытывала боязни за собственную жизнь. К утру её, скорее всего, казнят или кинут в городскую тюрьму, но Наяда думала о двух золотых монетах, оставленных господином.