Луна Васмиора

После захвата Васмиора мою мать одну из фавориток покойного короля Корса, оставили в замке в качестве рабыни, позволив ей жить. Неслыханная милость со стороны савирийцев. Спустя какое-то время появилась я, маленькая темноволосая девочка с яркими серо-голубыми глазами. За это мать получила десять ударов плетью.

Савирийцы отличались от нас, как день различен с ночью. Они от природы высокие, плечистые, даже женщины, а мы светловолосые и бледные, будто никогда не видели солнца.

Видите ли, так повелось после захвата, что рожать рабыне от савирийца – нельзя, а матушку угораздило влюбиться в одного из приближенных Повелителя (ему за это ничего не было, конечно же).

Того приближенного отослали обратно в Савиран и только.

Но по какой-то неведомой мне причине, смеска савирийца и васмиорки не убили, не отлучили от груди матери, меня оставили жить в замке, а Повелитель сам выбрал мне имя. Мама говорила, что сам Ворхот Грозовой взял меня на руки, заглянув в мои глаза и произнес: «Лу?на». Возможно, она преувеличила, но Повелитель в самом деле относился ко мне снисходительно, мне позволялось играть с другими детьми и носиться по территории замка, кричать в запале очередного игрища и громко смеяться.

До двенадцати лет меня не били, не принуждали к тяжелому труду. Я ни на что не могла пожаловаться, таким было мое «рабское» детство.

Я перебирала светлые кудри мамы маленькими детскими пальчиками и только так могла заснуть. Запах ее кожи преследует меня до сих пор. Помню, как она часто плакала по ночам и говорила, что всего этого не должно было случиться, мы должны быть свободны, вольны жить так как хотим, ведь васмиорцы родились такими.

Сочетая слезы с бранью, мама говорила, что савирийцы испортили свою землю, она перестала быть пригодной для жизни, и эти бесы ломанулись к нам, каким-то немыслимым образов прервав нашу связь с волшебством. Но если они попортили свои края, то и с нашими поступили не лучше.

После захвата в четырех замках бывшего короля поселились нынешние повелители, точнее их отцы, разорвав Васмиор на части.

Теперь мы живем под их гнетом, смотрим, как волшебство, что раньше питало наши вены, питает их и позволяет творить бесчинства.

Когда мне исполнилось двенадцать лет, мама умерла. Не представляю, как она вообще умудрилась так долго протянуть, жизнь без магии угнетала ее, лишала смысла существования. Она чахла день за днем и в конце концов захворала, надолго слегла, а я ждала, когда же она поправится, поднимется с кровати.