Мои миры

– Опять языком чешешь,– раздался снизу голос муравьёв.– А что ты в этом году к зиме приготовила? Или опять будешь по морозцу под дверью умолять?

– Я же говорила! Мужланы! Мужланы!– и с этими словами стрекоза умчалась прочь.

Посмотрев с улыбкой стрекозе в след, я заметил, что лес стал как-то оживлённее. Ещё никого толком не было видно, но общее присутствие уже ощущалось. Заметил, что невдалеке на дереве сидела ворона, и сказал об этом лисе.

– А, эта раззява,– ехидно проговорила она, недоверчиво скосив на меня взгляд,– как-то по случаю ухватила сыр.

Мы подошли к большой поляне. На ней мирно уживалось все: от паучка, который лихо приударял за мухой, до волка. Звери вели себя так, как старые добрые знакомые. На дальнем краю поляны сидел интеллигентного вида мужчина в пиджаке, с галстуком и что-то рассматривал в микроскоп. Я понял, что это и есть ветеринар, о котором мне говорила лиса.

– Здесь все больные?– поинтересовался я у лисы, как у старого знакомца.

– Нет. Половина приходит поболтать. Новости послушать. Радио то нет. А сорока вечно приврёт с три короба. И все её рассказы заканчиваются тем, какая она хорошая хозяйка, а сама кроме каши ничего готовить не умеет.

По пути разглядывая зверей, я направился к ветеринару прямо через поляну. Пёс, с перевязанным носом, стоял около зайчихи. Та держала на руках безногого зайчонка и грустно смотрела вдаль.

– Что, опять с трамваем наперегонки бегал?– от скуки спросил пёс.

– Устала я от него,– пессимистично пожаловалась зайчиха.– Который раз одно и то же, одно и то же. Как будто у меня больше дел нет, как с ним по врачам ходить. В клевере сок уже не тот, а я ещё на зиму его не заготовила. Да и морковку с огородов кто будет таскать? А ему только бы играть. Совсем о матери не думает.

Поморгав большими глазами, зайчонка отвел свой взгляд.

Подойдя поближе к доктору, я стал наблюдать за его работой, тем более было на что посмотреть. Доктор работал под микроскопом, ни на минуту не отрывая взгляда.

– Голубчик, вы меня отвлекаете,– вдруг сказал ветеринар.

Я огляделся по сторонам. Кроме меня никого рядом не было.

– Да, да. Это я вам говорю,– сказал доктор.– Подождите голубчик. Скоро освобожусь.

– Извините! Конечно,– мне стало неудобно за свою непонятливость.