Мои миры

Это уже караул! Люди добрые – поможите! Одно непонятно, пора паниковать или можно ещё немножко погодить.

– Так Ваш дедушка злобный циклоп Полифем. Это тот, которого… Ой, извините.– Решил я продолжить разговор, и получилось не совсем удачно.

Но дедок уж очень складно врал. Хотя с другой стороны если и врал, то, прежде всего, сам верил в то, что говорил.

– Вот. Наслушаются всякая небылица и давай наговаривать. Ае. Ну не был дедушка общительным, так што теперь из-за этого глаза, хм… глаз нада вышигать, огнём?

– Насколько я помню, людоед Полифем, ой, извините, Ваш дедушка съел друзей Одиссея.

– Да кто тебе такая глупость сказал? Ну, осершял немного. Немного вспылил. А кому понравится, когда к тебе в дом забираются непрощенные гости? Хозяйнищают? Запасы уничтощают? Ну, заставил их за овцами убирать. А они прямо огнём и прямо в глаз.

– Так в книжке по-другому…– Попытался я высказать своё мнение.

– А кто книшка писал? Кто для книшка рассказывал? Одиссей? Так он ещё и не такое рассказывал.

– А Полифем, дедушка Ваш, что он? Ему никто не поверил?

– Сам же говоришь, щитал! И кто мог поверить старому, большому, слепому, неграмотному пастуху. Зато нам позору на сотни лет. Вот пришлось переесщать. В лесах прятаться. Тут недалеко.

– Прямо так и в лесах. Как недалеко?

– Недалеко. Ты ехай, ехай. Мы с Лешим соседи.

От этих слов у меня отлегло. Значит, уже скоро высажу своего пассажира. А то за окном машины становилось не то, чтобы очень… Нет, именно очень жутко.

Лес подобрался к самой дороге и такими темпами грозил вскоре совсем выбраться на асфальт. Стволы деревьев, покрытые мхом, стояли теперь плотной стеной. Воздух стал густым и, казалось, что едем не по дороге, а бредём в глухой лесной чаще, настолько остры стали запахи. Да и дедок, вроде бы спокойный, но странны его речи.

– Мы тут, на Волге.

– Как на Волге?– ужаснулся я.

– Ае, рядом.

– Какое рядом? У меня ни бензина, ни времени не хватит.

– А ты за бензин не беспокойся. Ехай.

Датчик уровня топлива показывал полный бак, хоть когда выезжал, было не более половины. Чудеса.

– Так дома будут беспокоиться,– попытался я возразить.

– Не перешивай. Ехай,– безразлично повторил дедок.

Вдруг перед лобовым стеклом пролетел филин. Сделалось так тоскливо, так грустно. Вспомнился стакан горячего чая, который хотел выпить по приезду. Захотелось остановиться, развернуться.