Смерть ростовщика

– Настоящее имя его Кори Исмат, – сказал тот. – Из-за огромного живота сначала к его имени добавили «Ишкам» – «живот», потом какието шутники переиначили прозвище в «Ишкамба». Постепенно имя Исмат отпало, и его стали называть просто Кори Ишкамба. А прозвище, как известно, пристаёт крепче имени. Так получилось и с Кори Исматом, – люди позабыли его настоящее имя, всем он известен как Кори Ишкамба.

– Вряд ли можно ждать добра от человека, прозванного Желудком, – заметил я. – Но всё же познакомь меня с ним, попрошу у него худжру, а там будь что будет.

– Я сам с ним не знаком, а потому не могу тебя познакомить, – сказал мой приятель. – Но он часто встречается мне, как-нибудь покажу на улице, а ты уж найди случай познакомиться с ним и спросить о жилье. На том и порешили.

II

Однажды я прогуливался с этим же приятелем возле водоёма Диванбеги – единственном месте в Бухаре, где можно было отдо-

хнуть.

– Вот он – Кори Ишкамба!

Я успел увидеть лишь спину человека со странным прозвищем «Желудок».

– Пока Кори Ишкамба бреется, я побуду здесь, успею рассмотреть его как следует, – сказал я приятелю. – Представится удобный случай – познакомлюсь и спрошу о худжре.

Приятель ушёл, а я уселся на суфе у цирюльни и, стараясь не привлекать внимания, принялся разглядывать Кори Ишкамбу.

Он оказался человекам среднего роста, и живот у него действительно был непомерно большой – такого я не видел ни у кого из толстяков. Жирное, расплывшееся тело и толстая короткая шея были под стать животу. На широком полном лице Кори Ишкамбы росла длинная борода, густая и спутанная, как заросли травы.

Тут я подумал, что если б Кори Ишкамбе сбросить бороду, он стал бы действительно похож на желудок, вынутый из освежеванного верблюда, разве что отличался б от него ещё большей величиной да цветом, напоминающим кожу облезлого после чесотки верблюда.

Кто знает, может, ему дали прозвище «Ишкамба» не только за огромный живот, но и за то, что он весь – с головы до ног – походил на желудок.

Настала очередь бриться Кори Ишкамбе.

– Будьте любезны, садитесь на скамеечку! – обратился к нему ци-рюльник, натачивая бритву на точильном камне.