Влюбленный лэрд

Лахлану эта сцена показалась весьма странной, но понять, что именно его смутило, он не мог, так как был слишком сильно очарован девушкой.

– Хорошо, пусть Нерид остается вместо меня. Похоже, ему здесь нравится. Ты права, под его присмотром они будут в полной безопасности. Я только шепну им, чтобы они не боялись того страшного человека. Он здесь никогда не объявится.

Наклонившись к собаке, Лана ласково ее погладила. В ответ сучка благодарно лизнула ее руку.

– Я вполне понимаю их тревогу.

Лана вопрошающе посмотрела на Лахлана, как бы прося его о чем-то.

– Вы представляете, этот жестокий человек хлестал ее, хотя она ни в чем не провинилась! Он бил ее только потому, что ему это нравилось. – Поглядывая на него, Лана трогательно улыбнулась.

Его сердце сладко защемило, то ли от жалости к собакам, то ли от нежности к этой девушке.

– Это действительно ужасно, – отозвался он дрогнувшим голосом.

Она опять улыбнулась так, как, наверное, улыбаются ангелы.

– Мне очень нравится ваша матушка, – прошептала Лана.

Лахлана словно обухом стукнули по голове. Он попятился назад. Может, он ослышался?

– Моя… матушка? – запинаясь, переспросил он.

– Ну да. Она такая замечательная!

Что она выдумывает? Лахлану тут же стало грустно, тошно и горько, но он поспешил все это спрятать под маской деланого равнодушия.

– Послушайте, моя мать скончалась задолго до того, как вы появились на свет.

В его глазах мать всегда выглядела бессердечной эгоисткой. Она бросила его на произвол судьбы, так что чувство обиды на нее никогда не покидало Лахлана.

Разве любящая мать бросилась бы со стены замка, напрочь забыв о своем ребенке? Оставить его одного? Без любви и заботы? В бездушном и жестоком мире?

Как вдруг – совершенно непонятно почему – леди Лана тихо усмехнулась и ласково погладила его по щеке.

Его погладили по щеке!

За всю жизнь никто и никогда не гладил его по щеке. Хоть это не лезло ни в какие ворота, но он был не только герцогом, но и человеком, поэтому ее ласка показалась ему чудесной.

– Я знаю, – ответила Лана и, повернувшись, вместе с сестрой пошла к выходу из конюшни.

Лахлан смотрел ей вслед с раскрытым от удивления ртом, в голове его царила полная неразбериха – столько вопросов, и все без ответа.