Отчаянный холостяк

Лайонел прищурился, а сердце Гвин почти прекратило биться в груди. А что, если он решит раскрыть майору Вулфу ее тайну? Это как раз будет в его стиле – он может таким образом отомстить ей. А она тогда умрет от стыда и унижения, а это кое о чем говорило, потому что теперь она вообще мало чего стыдилась.

Гвин шагнула к Лайонелу.

– Давай его сюда, – велела она, потом добавила шепотом: – Обещаю, что ты получишь деньги после того, как я доберусь до Лондона. Но только если ты ничего не скажешь ему о нашем общем прошлом.

Лайонел перевел взгляд с оружия майора Вулфа на серое лицо Гвин.

– Я не забуду про твое обещание, – так же тихо ответил он, затем вручил ей пистолет Торна, попятился к концу моста, а затем пошел по тропинке, которая вела к тому месту, где его ждал фаэтон.

Майор Вулф, который внимательно наблюдал за ними, к счастью, не спросил, о чем они говорили. Гвин была практически уверена, что он не мог их слышать из-за рева реки внизу, но ее все еще трясло оттого, что она чудом избежала крайне опасной ситуации.

И положение дел не изменится, пока Лайонел находится где-то поблизости. Гвин будет в опасности, пока он жив.

– Как жаль, что ты его не убил, – пробормотала она себе под нос, когда майор Вулф уже приближался к ней, не сводя глаз с отступающего Лайонела.

После того как Лайонел сел в свой фаэтон и уехал, майор Вулф расслабился. Затем он убрал свой огромный пистолет странного вида во вместительный карман потрепанного пальто. Гвин всегда видела его в этом пальто, когда он занимался своими обязанностями на территории поместья.

– Я провожу вас в Эрмитэдж-Холл, – сказал Вулф, а когда Гвин открыла рот, чтобы возразить, добавил: – На тот случай, если Мэлет маячит где-то поблизости, надеясь, что ему представится еще одна возможность вас похитить.

О, прекрасно, что майор так решил!

– Спасибо, что спасли меня.

Вулф кивнул. Как и всегда, он был неразговорчив и жестом показал ей, чтобы шла вперед. Они перешли мост, а потом стали подниматься на возвышенность.

Некоторые сказали бы, что челюсть у него слишком сильно выпячивается вперед, губы слишком тонкие, чтобы назвать их привлекательными. Это все было так.