Сияние полуночи

На шкафчике стояло небольшое бронзовое зеркало – клан славился своими строгими правилами, в том числе требованиями к внешнему виду, и поэтому всех адептов снабдили зеркалами – чтобы никто не вышел из комнаты с пятном туши от домашнего задания на щеке или с выбившейся из причёски прядкой и не опозорил таким образом честь клана.

Я бросила на зеркало восхищённый взгляд – такая роскошь в моём клане была только у наставниц, но клан Фэн, один из трёх великих кланов, мог позволить себе не экономить.

Разложив все свои скудные пожитки в шкафчик, я взяла зеркало в руки – тяжёлое – и заглянула в его тёмные, чуть искажающие изображение по краю глубины. Оно отразило худощавого подростка с бледным лицом, тёмно-вишневыми губами и мешковатой одеждой, скрывающей фигуру. Да, мальчишка из меня получился слишком миловидный… Надеюсь, что мысль о том, что девушка может переодеться парнем и поступить в клан, традиционно не обучающий девушек, не придёт никому в голову: чтобы решиться на такую немыслимую дерзость, нужно либо потерять последний рассудок, либо оказаться в безвыходной ситуации.

Не могу сказать, что моя ситуация была совсем уж безвыходной, но и отказаться я не могла. Приказ главы клана не обсуждается. Вызов к главе клана Белого Лотоса месяц назад был для меня настоящей неожиданностью – редко кто удостаивался чести говорить с госпожой Бай, немолодой худощавой женщиной, так как она предпочитала уделять свободное время более важным делам, чем разговоры с адептками.

Шагая по дорожке к её резиденции, белому зданию с деревянной крышей, я перебирала в голове свои прегрешения и гадала, что я такого могла совершить, чтобы меня вызвали на головомойку к самой госпоже Бай. В голову ничего не приходило – училась я старательно, с сёстрами по клану не ругалась, и вменить в вину мне было решительно нечего. Впрочем, как оказалось, беспокоилась я зря – вызвали меня не для головомойки.

Причина внезапного интереса к скромной ученице, одной из десятков других, была столь неожиданной, что, вместо того чтобы, выслушав указания, смиренно поклониться, притронувшись лбом к доскам пола, и покинуть резиденцию, я вытаращила глаза и ошарашенно переспросила:

– Что? Что я должна сделать?

Госпожа Бай не рассердилась. Она лишь слегка качнула головой, и белая вуаль, свисающая с её соломенной шляпы, колыхнулась.