Племя Тула. Утерянное равновесие

 – Руш, вы помните, о чём я вас предупреждала?

– Если этот трофей обладает мощью, с помощью которой я смогу подчинить себе мир… – начал рассуждать тот, фыркнув на Макту.

– Вы на ложном пути, Руш, одумайтесь же! – продолжала Макта. – Вы лишь обрушите беды на себя самого.

– Что-что?? – злобно проскрипел он зубами. – Беды будут у тех, кто встанет на моём пути! Каждый из них познает тьму.

– Похоже, тьма уже овладела вами обоими, – в отчаянии признала Макта своё бессилие.

– Кстати, – снова задумался Руш.

– У тьмы много имён! – ответила Макта с долей осуждения в голосе. – Но та, что овладела вашим умом, называется Тамас.

– Неужто?! – рассмеялся Руш в унисон с Сарпаной и протянул малыша Макте. – Тогда отныне имя твоего подопечного будет Тамас! Потому что либо с его помощью я стану властелином мира, либо мир погрузится во тьму!

– А, что, есть разница?! – хмуро прокомментировала Макта, взяв ребёнка, и с горечью продолжала глядеть на хозяина.

***

Струи воды будто фонтаном поднимались кверху и падали обратно, а малыш весь светился в лучах света, исходящего от священного древа. Ходая держала кроху над поверхностью живого источника, то поднимая его ввысь, то опуская к воде.

– Как вода стекает, так и беды пусть обходят тебя стороной, – приговаривала она, сдерживая слёзы.

Иша поднесла чистое полотенце и пелёнки для малыша. Укутав ребёнка, Ходая поднесла малыша к дереву предков:

– Благодарю за этот дар.

– Вам нужно выбрать имя мальчику, – сочла нужным напомнить мать племени, отводя взгляд от дочери и стоящего позади неё Анумана.

– Мы уже давно знаем, как его зовут, – призналась Ходая, бросив взгляд на мужа, и тот одобрительно кивнул. – Мы назовём его Илай – светлый. Пусть принесёт он с собой свет, который был дан нам первой матерью племени. Свет, который мы утеряли…

Ходая снова подняла сына к свету, исходящему от древа предков.

– Хорошо, – печально прошептала Иша, всё так же пряча свои глаза. – Теперь идите домой, чтобы малыш не простыл.

Дождавшись, пока дочь с мужем и внуком оставят её одну, мать племени завыла и, упав на колени, начала рыдать у подножия древа предков, вымаливая прощение.

Иша не сразу осознала, что же с ней произошло.