Небо после бури

 – И Муса им тоже нужен. Кто-то должен представлять Книжников при императорском дворе. Сорокопут хочет для всех лучшего, но главное для нее – это будущее Империи, а не судьбы Книжников. Кроме того… – Я смотрю в сторону Леса. – Говорить с Ловцом Душ… достучаться до него… это будет нелегко, и я не хочу, чтобы меня кто-то отвлекал.

Пока остальные члены нашего маленького отряда ждут, Дарин спорит со мной еще несколько долгих минут.

– О небо, какая же ты упрямая, Лайя! – наконец, с досадой восклицает брат и проводит рукой по волосам, отчего они становятся дыбом.

 – И это меня бесит. Но если ты твердо решила, заставлять тебя не буду. Тем более, что ты никогда меня не слушалась.

Он копается в мешке и выуживает оттуда странной формы сверток.

– Я хотел сделать тебе сюрприз после приезда в Дельфиниум. – И Дарин протягивает его мне. Я собираюсь развязать бечевку, но брат не дает. – Не надо, – просит он. – Подожди. Открой, когда уже будешь в дороге.

Нужно попрощаться с остальными, думаю я. Но замечаю радужные переливы в воздухе – через минуту Муса все равно узнает о моем решении.

Тас и Харпер меня поймут. И хотя дружеское отношение Сорокопута стало приятной неожиданностью, прежде всего, она служит Империи. А Империи нужно, чтобы Лайя из Серры вернулась в Дельфиниум как оплот союза между Книжниками и Меченосцами.

– Береги себя, пожалуйста. – Я заглядываю брату в лицо. В этот момент я впервые начинаю по-настоящему беспокоиться за него.

Но он улыбается мне бесстрашной улыбкой нашей матери.

– Когда мы с тобой расстаемся, то меньше ссоримся. И я не буду скучать по тому, как ты таскала у меня еду или командовала мной, как будто ты моя бабушка, а не крошка-сверчок…

Он пытается ущипнуть меня за щеку, как маленькую, и я со смехом отмахиваюсь от него.

– Ой, прекрати…

Дарин привлекает меня к себе и обнимает, и я взвизгиваю, когда брат отрывает меня от земли.

– И ты тоже береги себя, сестренка, – говорит он, на сей раз совершенно серьезно. – Теперь, кроме тебя, у меня никого нет.

Часть II

Жатва

14: Князь Тьмы

Когда я был молодым джинном, я парил меж деревьев, испытывая благоговейный трепет перед безмолвием и звуками этого мира, перед светом и благоухающей землей. Не зная своей силы, я однажды нечаянно поджег этот лес. Но смех Маута был не злым, а его наставления – терпеливыми. Он научил меня превращаться из тени в пламя и обратно, научил ступать осторожно, чтобы не беспокоить малых обитателей Земель Ожидания.