Небо после бури

 – Голос Рехмат сейчас больше напоминание рычание, реагируя на попытку ей возразить. – Это был самоотверженный поступок. Вы не знали, как это подействует на ваших детей и их потомков. Но это случилось. Теперь я живу в сознании тысяч.

– Я должна признаться тебе, о великая, – говорит Д’арью, – я не думала, что именно Лайя из Серры разбудит тебя. Кровавый Сорокопут, как мне кажется, больше подходит на роль великого воина, а может быть, Пчеловод. Или даже кузнец Дарин.

– Или Авитас Харпер, – замечает другая йадуна.

– Но ни один не смог бросить вызов Князю Тьмы. Лайя сделала это. Возрадуйтесь! – восклицает Рехмат, – ибо дорога открыта. Теперь наша юная воительница должна пройти ее до конца. Но если ей предстоит победить Мехерью, я не могу жить в ее сознании.

Мехерья. Князь Тьмы.

Д’арью энергично качает головой.

– Она должна быть с тобой единым целым…

– Она должна выбрать меня. Если сокол отказывается взлететь, может ли он парить в поднебесье?

На сей раз подает голос А’вни, с силой сжимая руки, чтобы они не дрожали.

– Но… но ни один сосуд не может выдержать твое присутствие, великая.

– Мне не нужен сосуд, дитя. Лишь проводник.

О небо. Это мне совсем не нравится. Я напрягаю последние силы, чтобы вернуть контроль над собственным телом и сознанием. Но и то, и другое по-прежнему остается во власти этого голоса. Рехмат. Странное имя, я никогда прежде его не слышала.

– Она испытает боль? – спрашивает А’вни. Если бы она не помогла похитить меня, я, наверное, поблагодарила бы ее за заботу.

– Я живу в ее крови, – голос Рехмат звучит почти печально. – Да. Ей будет больно. Держите ее.

– Что, во имя неба… – На долю секунды я прихожу в себя и начинаю яростно отбиваться. А’вни морщится, но помогает остальным колдуньям держать меня.

Когда голос Рехмат звучит снова, слова обращены только ко мне: «Я сожалею, молодая воительница».

В следующий миг меня словно швыряют в огонь, и он лижет мое тело, с меня точно сдирают кожу живьем и посыпают ее солью.

От моего тела отделяется полупрозрачный силуэт, смутно напоминающий человеческий. Я вдруг вспоминаю тот день в кузнице Спиро Телумана, в Серре, когда гули приняли облик моего брата, чтобы вселить в меня страх.