Приглашение с подвохом

Нарушив пару правил дорожного движения, я паркуюсь у стандартной панельной пятиэтажки. – Все, дальше я поведу, иначе следующей нашей остановкой будет морг. Не знаю, как тебе, а мне пока туда путь заказан. Как минимум, я намереваюсь устроить Алине пару десятков диверсий в ближайшие месяцы, чтобы ей жизнь раем не казалась. – Упоминание вражины пробуждает внутри такую первобытную ярость, которую не сдержать, что я кулаком ударяю по рулю и попадаю точно в кнопку клаксона. – Ну вот, всех птиц в округе распугала, – подруга комментирует мои психи с самым беззаботным видом.

 – О, магазин! Я пошла за болеутоляющим, ну а ты… не знаю, пореви пока, что ли.

Отличный совет, просто шикарный!

Ловкие женские пальчики умело вытаскивают ключи из зажигания, и девушка легкой походкой скрывается в придомовом продуктовом.

Мозг воспринял команду Натальи в штыки, так что вместо слез пришла апатия и погрузила меня в какой-то транс. Не хотелось вообще ничего. Только поскорее попасть домой, и чтобы меня никто не трогал, желательно годика два.

Я настолько отключилась от реальности, что буквально подскочила, когда с моей стороны распахнулась дверь.

– Так, давай-ка, перебирайся, – голос подруги не подразумевал неподчинения. – Надеюсь, ты не планироваться забиться в свою нору и просидеть там до старости. Потому что у меня есть идея получше.

По опыту знаю, спорить с ней бесполезно.

– Да мне все равно, если честно. Вези куда хочешь.

– Вот и ладушки!

Машина тронулась с места. Высунувшись в окно и подставив лицо теплому ветру, я попробовала отрешиться от мыслей, что съедали заживо.

Но куда там. Они, словно змеи, проникали во все потаенные уголки души и отравляли её своим ядом. Душили меня. Неужели так будет всегда?

Антон – огромная часть моей жизни. Лет так с тринадцати, когда пропала мать. Он стал моим защитником. Наградил фингалом местного задиру, который не давал мне прохода, то и дело напоминая о моей никчемности, что даже мать бросила и сбежала. Отличная мишень для битья. Я была так благодарна случайному защитнику, что услышав, как девица постарше распускает слухи о его матери-алкоголичке, не стерпела и ввязалась в драку.

Вот так и вышло. Он стал мне тем, кем не смог стать отец – другом. И сколько себя помню, в любых ситуациях, даже в самых дерьмовых, я всегда чувствовала себя как за каменой стеной.

А что сейчас?

Потерять родного человека – словно отрезать себе руку без анестезии. Ориентиры сбились, а вкус предательства лишь все усложняет.