Приглашение с подвохом

Злость от его наглости вытесняет все остальные чувства. Даже плакать перехотелось. Только ударить, и желательно что-нибудь сломать. Чуть отдышавшись, сдуваю с лица челку. – Ты действительно думаешь, что мне интересно, по какой причине ты не смог удержать свои бубенчики за застегнутой ширинкой, Самойлов? – вперилась взглядом в бывшего парня, от которого, как мне показалось, сейчас только угольки и останутся. – А хотя знаешь, интересно. Ну, скажи мне, как давно это продолжается?

– Женька, давай успокоимся и нормально…

– Сколько.

Это. Длится? – продолжаю настаивать на своём, уже не спрашивая, а практически требуя правды сухими и рубленными фразами.

Интуиция шептала – Антон мнется и избегает темы не с пустого места. И эта заминка от смелого, бесстрашного и прущего напролом в любых ситуациях парня была такой дикой, как если бы я вдруг облачилась в пачку и пуанты.

– С мая.

– Господи, – делаю шаг назад, словно мне с размаху влепили пощечину. – Поверить не могу, Самойлов.

В короткой фразе отражается вся горечь разочарования, испытываемая мною.

– Жень…

Отпрыгиваю от протянутой руки, как от раскаленной кочерги, когда Антон делает шаг вперед и пытается обхватить меня за плечи. Хватит прикосновений.

Забыв, что за спиной машина, со всего маха врезаюсь в дверцу водителя и ударяюсь локтем о боковое зеркало. Мы испуганно вздрагиваем от пронзительного звука сработавшей сигнализации, что заглушил мой собственный стон боли.

Только физической ли?

– Не смей ко мне прикасаться! – нащупываю в поясной сумке брелок и отключаю сигнализацию.

 – Больше никогда! – с каждым словом голос становится тиши и тише, пока я не перехожу на шепот: – Три гребанных месяца, Антон. Три. Господи… какая же я дура!

Какой же ты мудак!

Самойлов в этот момент похож на раненого зверя, мечущегося в клетке. Резким движением он оттягивает узел галстука, а затем и вовсе снимает его, выкидывая куда-то за спину. Расстёгивает верхние пуговицы идеально выглаженной рубашки, которую мы выбирали вместе, и запускает ладонь в растрепанные волосы.

У меня от этого жеста моментально начинает колоть кончики пальцев. Словно ощущаю мягкость и шелковистость угольно-черных локонов даже на расстоянии.

Оба молчим, сверля друг друга взглядами и не находя нужных слов, чтобы разобраться с этим дерьмом. Я не знаю, о чем думает мужчина, но я… Смотрю на Антона и вижу в нём самого лучшего друга.