Мама из другого мира

– Зачем же вы несете еду в комнату, если можно спокойно позавтракать в столовой?

– Это не для меня, леди Риштар. У нас один мальчик… заболел, – уклончиво ответил Диего, отводя взгляд. Я тут же сделала стойку, словно пёс, напавший на след. Ещё один мальчик! Неужели Димка? – Встать он с кровати пока не может, а есть нужно.

– Ведите, – мужчина был не в восторге от моего приказа, но, стоит отдать должное его выдержке, лишь кивнул и молча продолжил путь широким размашистым шагом.

И в первое мгновение не поверила своим глазам. От неожиданности схватилась за косяк, чтобы не свалиться прямо на пороге комнаты.

На койке лежал мальчик, на теле которого не было ни единого живого места. Спина его представляла ужасное зрелище: огромные бордовые, а местами и густо-фиолетовые кровоподтеки, множество следов от розог или плети – в этой области у меня познаний не имеется. Но спина его была исполосована до мяса, некоторые рубцы загноились и опухли.

Мальчик смотрел в противоположную от меня сторону, лежал совершенно неподвижно, но был в сознании, судя по тому, как о чем-то тихо, на грани шепота, разговаривал с Диего. На ватных ногах подойдя ближе, я увидела, что одна его рука, такая же синюшная, как и остальное тело, свисает с кровати. Мальчик опустил ладонь в коробку, в которой под боком у взрослой кошки ползали совсем еще мелкие котята.

Он поглаживал теплую пушистую шерсть, а кошка, вылизывая котят, время от времени проводила языком и по детской ладони.

Нужно было понять, мой ли это мальчик. Прямо здесь и сейчас. Неважно, что я тут не одна.

– Дима… – Кажется, из-за внезапной осиплости из моего горла вырвался лишь хриплый шепот, но даже он подействовал, как удар током. Мальчик вздрогнул, словно в судороге, и тут же тишину нарушил стон боли, от которого меня саму передернуло.

Господи, это мой ребенок! Мой!

Не сумев совладать с собой, я упала на колени перед кроватью и разревелась, не в силах сдержать эмоции, что обуревали меня с того самого момента, когда моего без пяти минут сына убили прямо у меня на глазах.

Я захлебывалась в рыданиях и задыхалась от недостатка воздуха.

Подавляемые всё это время чувства высвободились из тисков жесткого самоконтроля и обрушились на меня подобно снежной лавине.