Ледяной цветок для лунного императора

Когда я проходила мимо фрейлины, которая пришла нас позвать, то заметила, что на ее лице написана тщательно скрываемая паника, а руки, удерживающие створки двери, мелко дрожат. Поневоле ее ужас начал передаваться и мне, и, споткнувшись, я упала бы, если бы генерал, каким-то чудом не почувствовавший, что я потеряла равновесие, не подхватил меня и не повел, крепко поддерживая под локоть.

– Лиарра, ты знаешь, что будет, если ты откажешься, – негромко произнес он, когда мы подошли к высоким проемам, завешенным серебристыми портьерами.

– Я не соглашалась, – обреченно отозвалась я, но генерал, не слушая меня, провел рукой над моей головой, и на ней прямо из воздуха соткалась диадема из тысяч сверкающих снежинок. Такие же снежинки плотно облепили мое платье, превратив его из заурядного наряда в переливающийся цветными искрами, совершенный белоснежный шедевр.

– Пожалуйста, сделай это для меня, – почти шепотом попросил он, на миг прикоснувшись к моей щеке, и, не дожидаясь ответа, решительно отдернул портьеру и вышел в зал.

– Генерал Ву, – говорящий был высок и темноволос, и в его спокойном голосе, казалось, уместился весь холод зимнего королевства. – Ну что же, вы наши вашу сестру?

– Ваше императорское величество, – генерал плавно опустился на одно колено, его плащ взметнулся и красивыми кроваво-красными складками упал вокруг него.

– Что же ты не отвечаешь мне? – в голосе императора послышалась плохо сдерживаемая ярость, и я почувствовала, как от мощи содержащейся в его теле магии стены ледяного дворца мелко задрожали. – Позволь напомнить, что если я не увижу Мирру, то этот дворец превратятся в пыль, а моя лунная армия пройдет по зимнему королевству, сметая все на своем пути.

– Ваше императорское величество, – прозвучал негромкий женский голос, и я с ужасом разглядела хрупкую фигурку, ровно и гордо стоящую перед императором. – Вы не имеете права без причины наказывать всю страну за вину одного человека!

Зазвенела сталь, и извлеченный из ножен меч прислонился к шее королевы, отчего она, отпрянув, едва не упала на пол – мы не любим железа.

– Я сам решаю, на что я имею право, а на что – нет, – произнес император.