Ледяной цветок для лунного императора

Встретимся перед воротами храма, – бросив на меня серьезный взгляд, он помедлил, словно хотел что-то сказать, но все же вышел, не говоря ни слова. А я, проведя пальцем по шероховатой снежной диадеме, вздохнула: как бы я хотела встретиться с ним у алтаря, а не у ворот. Не судьба, наверное.

В глубине сознания все-таки сидела мысль, которую я пыталась, но не могла отогнать от себя: если я сыграю свою роль безупречно, то он увидит, на что я ради него пошла, восхитится и оценит… Полюбит меня.

Ну да, сегодня собственноручно отдаст в жены другому мужчине, а завтра полюбит.

Конечно.

Но все-таки, вдруг…

Тут дверь хлопнула во второй раз, и в комнату ворвалась Розанна. Теперь, когда я знала, кто она, мне было понятно, почему она так красива, почему от нее раздается легкий, неуловимый запах роз и почему ею так хочется залюбоваться – потому что цветы красивы и созданы для того, чтобы привлекать внимание.

Розанна, увидев, что я уже встала, чрезвычайно обрадовалась и принялась кормить меня свежим завтраком и свежими сплетнями и осторожно подбадривать, говоря, какой прекрасный у меня будет муж.

Завтрак и сплетни я проглотила с удовольствием, а на подбадривания ответила тяжелым вздохом, и она не стала развивать тему, лишь пожелала нам счастья и много отростков…

– Детей, – поправила я.

…которые порадуют нас прекрасными цветами…

–Талантами,—снова поправила я, улыбаясь, и Розанна улыбнулась следом, радуясь оттого, что я больше не грущу.

Приготовления и макияж заняли несколько часов – никогда бы не подумала, что выходить замуж так тяжело.

Когда мы закончили, Розанна попыталась впихать в меня обед, но я вдруг так разнервничалась, что мне кусок в горло не лез, и поэтому, одевшись и приладив на место тиару и все украшения, я встала перед зеркалом и попросила оставить меня на пару минут.

Когда девушка и ее помощницы вышли, я, сделав глубокий вздох, подняла взгляд на свое отражение. Волшебно… Сегодня Мирра выглядела так красиво, как, наверное, не будет выглядеть никогда в своей жизни – темные, как ночь, пряди украшены снежной диадемой, ярко-синие глаза сияют, а белоснежное платье переливается тысячами сверкающих камней, от которых больно глазам.

Оглянувшись на дверь, я щелкнула пальцами, возвращая себе собственный облик. Мы с ней были совершенно разными: мои волосы были серебристо-лавандовыми, а не темными, глаза – фиолетовыми, а не синими. Мне больше по душе прозрачная глубина и чистота льда, чем яркая, броская белизна снега.