Артур и Последний Дракон

Как водится, первыми осмелели мальчишки: повылезали из своих укрытий и потихоньку, подталкивая друг друга, стали подкрадываться к упавшей гигантской птице. Среди них был и Артур. Он только что подбежал к площади и теперь стоял, приходя в себя и тяжело дыша. В боку кололо. Как только боль в боку отпустила, он вместе с другими мальчишками стал подкрадываться к упавшему с неба чудовищу. Шагов за десять от него он остановился: это был дракон!

Непослушными ногами он сделал ещё несколько шагов впе-рёд и остановился всего в каких-нибудь двух-трёх шагах от него.

– Это детёныш, дракончик… – свистящим шёпотом сообщил Артур.

– Живой, хотя бы?

– Живой. В обмороке. И, кажется, он ранен! – действительно, одно крыло дракона было бессильно опущено, из-под него сочилась кровь.

– Целься! Мальчишку уберите, черти! – мальчик обернулся: это краснолицый рыжеусый капрал отдавал приказ своим солдатам, а те, выстроившись полукругом напротив дракона и опустившись на левое колено, уже взяли наизготовку аркебузы и целились. Лишь один не выполнил приказ.

– Дяденьки, не надо, – взмолился Артур, – не убивайте его, он раненый… и ещё маленький.

– Цыц! Учить ещё будешь! Сейчас маленький, а вырастет – сколько бед наделает!

– Тогда и меня вместе с ним! – юноша подбежал к дракону и, повернувшись к нему спиной, развёл руки в стороны, закрывая его от пуль.

– Вот, чертёнок! – неподдельно изумился капрал. – Он кто – твой котёнок, или щенок?

– А если нет, можно убивать? – вопросом на вопрос ответил паренёк. – Я думаю, его можно вылечить. И воспитать. Это подло – убивать раненое, беспомощное существо!

Похоже, даже на солдат произвели впечатление как слова, так и поступок мальчика: один за другим они стали опускать аркебузы.

– Ну, всё, моё терпение кончилось! – и, подбежав к пареньку, своей ручищей схватил его за локоть, намереваясь силой оттащить от дракона. Тут уже и остальные мальчики, увидев такую вопиющую несправедливость, подбежали к своему товарищу и встали плечом к плечу. Капрал растерялся: никто и никогда ещё так откровенно не отказывался ему повиноваться.