Дед Мороз. Путь Волшебника

Но потом разделились, и каждый обрел свой характер. Один стал вспыльчивым, другой мягким. Теперь вот дуют друг другу наперекор и спорят, кто важнее. Но они до сих пор – одно целое. Люди, как ветра.

– Я все равно не понимаю.

– Тебе нужно обрести свой характер. Но помнить, что ты связан со всеми. И быть собой во благо всех.

– Отец прав, ты всегда говоришь загадками и несешь какую-то ерунду, – рассердился Ваня.

– Прости, я не могу объяснить все, ты должен разобраться сам.

– Но откуда у меня эта сила? Кто мои родители? Почему они меня бросили? Ты знаешь? – мальчика трясло от переполнявших его чувств.

Марфа Семеновна ничего не сказала, она подошла и хотела обнять Ваню, но он резко оттолкнул ее. Женщина печально посмотрела на мальчика.

В тот же вечер пострадавший, но больше обиженный противник Вани рассказал все матери, а та за ужином пожаловалась мужу:

– Ты должен сделать что-то.

В этих краях женщины поровну делили с мужчинами тяжелый труд и потому высказывались наравне с мужьями. Бывали тут и случаи, когда женщину избирали старостой: мужики почти все время в море, а дела деревни решать кому-то да надо. Но хозяйке этого дома такого доверия было не заслужить, мало кто общался с ней из-за дурного нрава. Муж привез ее из соседней деревни, прельстившись красотой, а потом уж поздно было идти на попятную.

– Не мели ерунду. Мальчишки подрались, обычное дело. Сами разберутся. Не буду с Рыбником ругаться, он много раз нам помогал, – ответил мужчина жене. А потом повернулся к сыну:

– Иди-ка сюда. Признавайся, задирал Ваню?

Мальчик захныкал. Он понимал, что наказан справедливо, нечего было обсуждать соседа. Тем более, никто из них толком не понял, что произошло.

– Я сказал, что он подкидыш. А он превратил снег в лед и начал бросать в нас, – всхлипывая, признался мальчишка.

– Сам нарвался, за это и поколотили. Еще и какую-то ерунду придумал: как снег мог превратиться в лед?

– Я не знаю, но было больно.

– Вот, будешь теперь знать, как языком молоть. Весь в мать.

На этом разговор закончился. Обиженный мальчик проревел весь вечер, а поутру получил строгий наказ от матери не приближаться к «этому дурному». Ваню с тех пор больше никто не звал играть.