Роса со вкусом печали. Легенды облачного царства

Агнии скажу, что ходила, что все сгорело, и ни щепочки не осталось!»

Услышав шумное фырканье, девушка испуганно вздрогнула и остановилась. Из травы вышла лошадь.

– Фу-у, это конь, – с облегчением вздохнула Алена-Лошадка, ты чья?

Девушка пошла к лошади и наткнулась на блондина, лежащего в траве, с закрытыми глазами, с кровью на лице, копотью и прожженными дырами на одежде.

– Ой! Кто это? Раненый, похоже! – воскликнула Алена. Блондин открыл глаза и посмотрел на девушку.

– Держитесь! Я позвоню в «Скорую»! – сказала она.

– Не надо никуда, звонить! Помоги, футболку снять! – попросил раненый, приподнялся, морщась от боли, и сел. Алена, поколебавшись, сняла с него обгорелую футболку, и увидела, что он весь в ожогах. Блондин, обессиленно, упал на спину.

– По любому, без помощи не обойтись! Мазь, от ожогов, нужна. И на голове рана, надо перевязать, – рассудила девушка.

– У меня все есть. Видишь коня? К его седлу сумка привязана, принеси! – сказал раненый – Не боишься лошадей? – добавил он.

– Я их обожаю! – ответила Алена.

Она подошла к коню, погладила его, отвязала сумку, и вернувшись к раненому, достала из нее содержимое – тюбики с мазями, бинты, бутылку с водой. Усевшись рядом с блондином, девушка занялась его ранами.

– Как тебя зовут, спасательница? – поинтересовался раненый.

– Алена. А тебя? Это, твой конь? – ответила Алена.

– Богдан. Мой.

– Говорят, дракон над поселком летал. Врут, конечно! – продолжала Алена болтать, обрабатывая раны – Ты тоже, от дракона пострадал? Это от него ожоги? Правда, что он огромный, как туча, и с тремя головами?

– Не очень он большой, как лошадь, размером. И голова одна, это люди напридумывали, – ответил Богдан. Алена замерла:

– Так, он и вправду был?

– Я не видел. Читал про драконов. Пожар, не от дракона, начался.

– А от чего пожар?

– От молнии.

– Вот как? Я грозы не заметила… Ладно! Теперь, перевязать надо!

– Спасибо, я дальше сам справлюсь!

– Нет уж! Я все сделаю. Если не хочешь в больницу!

***

Покои Лады разительно отличались от покоев ее сыновей. Они предпочитали жить в ногу со временем, в покоях же их матери даже не прошлый век, а век девятнадцатый. Это святилище любви, но святилище такое, каким его вообразили бы, в те времена.