Светорожденные. Предвестники бури

Вы мните, будто это просто-напросто слова, но иногда даже самое безобидное слово может оставить непоправимый след.

Ржавчина вспыхнула синим пламенем, волшебница подняла глаза, и Ольна в страхе отшатнулась – глаза пылали.

– Пока ты здесь, пока ты в моем мире, будь добра следить за языком и за своими мыслями, ведь они могут обратить в прах твой единственный шанс на спасение.

Сердце Ольны забилось сильнее. Она почувствовала, как у нее подкашиваются ноги. Последние слова врезались в голову. Комната наполнилась странной тишиной.

– Я не намереваюсь приносить тебя в жертву, – перебила ее волшебница. – Знак Воина Духа не предусматривает чью-то смерть. Надобно просто немного крови, вот и все. Это и есть жертва, на которую мне необходимо пойти.

Голова стала невыносимо пустой, Ольна ощутила невероятное облегчение.

– Я не ведьма, я же говорила, – спокойно продолжала Элин, – но, даже если бы и была ею, то в этом не было бы ничего плохого. Не все ведьмы – прислужницы сатаилов.

– Зараза, – невольно произнесла Ольна, чувствуя себя крайне неуютно.

 – Я как услышала про жертву, так чуть от страха с ума не сошла. Больше не пугай меня так, ладно?

– Значит-с, все земляне такие, – потянул рарог, безмятежно болтаясь в фонаре, как в киселе.

– Ты это о чем? – спросила Ольна, подымая глаза к потолку.

– Обидят и даже извинения не попросят, – фыркнул дух и превратился в надувной шар.

– Ой, – Ольна схватилась за губы. – Я вам таких гадостей наговорила!

– Не то, чтобы, – хмыкнул он, извиваясь.

 – Просто, знаешь ли, обидно, когда тебя называют приспешником того, с кем ты даже не знаком.

– Прости! Прости! – взмолилась девочка. – Я не хотела. Я ведь не такая, правда! Я… – она опустила глаза, глотая носом капельки слез. – Я очень испугалась. Знаете, все эти дни, проведенные взаперти, я хотела умереть, но, когда представилась возможность… я очень, очень сильно испугалась. Никогда бы не подумала, что во мне проснется такая жажда к жизни, – девочка вытерла лоб рукавом, подошла к волшебнице и взглянула в ее глаза.

Может быть от голубого свечения, может от светлячков в фонарике Ольне показалось, что теперь они стали не голубыми, а темно-коричневыми. – Прости, что наговорила на тебя, ты ведь добрая волшебница, правда? Возьми мою кровь, мне не жалко. Бери, сколько нужно.

Волшебница резко отвернулась и встала над руной, протянув руку.

– Ну уж нет. Ты и так еле держишься. Моей крови будет всецело достаточно.

Она взглядом прикоснулась к своей ладони.