Светорожденные. Предвестники бури

Ветер ударил, настежь распахнув хрустальные двери ее спальни, ведущие к безмятежным небесам. Белые тюльпаны зашептались друг с другом, лилии гордо приподняли головы, ромашки и ирисы сплелись воедино. Легкие белые шторы медленно заколыхались, лаская холодные безжизненные стены, обволакивая их, словно облака молочного пара; встрепенулись и ожили, протянув к ее плечам забавные пушистые кисточки. А она спала. Спала одиноко и крепко, несмотря на то, что утро уже наступило. Ее хрупкие тонкие ноги слегка прикрывала скрученная белая простынь, руки лежали на белой холодной подушке, вцепившись пальцами в пепельные волосы.

Все в ее комнате было белым и чуточку черным, и только ее кроваво-красные губы являлись воплощением пылающих роз в этом безмятежном спокойствие сонливого цветочного сада.

Она спала и ее секреты оставались с ней. Вся красота могла оказаться обманом, и, лишь добравшись до ее души, можно было узнать правду. Душа показала бы ее истинную сущность, да только вот душу, как знал каждый житель Эйлиса, нынче нельзя было никому ни показывать, ни открывать, ни доверять.

Она, все еще укутанная сном, вздыхала морской воздух. Одинокая, заброшенная, одна во всем замке. Или нет? Не одна.

Совсем рядом, касаясь белого шелка, над девушкой стоял человек. Он казался призраком, но лишь казался. Сумрак сгущался рядом с ним и воздух стыл, и будь в этой комнате кто-то еще, увидевший эту темную стать, кровь застыла бы в его жилах, дыхание остановилось, сердце глубоко вонзилось бы в плоть.

Довольно длинные человеческие пальцы, яркой пестротой видневшиеся сквозь мелкую сетку, нашитую на рукава, прикоснулись к ее лицу.

На мгновение от щеки до красных губ пробежала искра морозного холода, но она в ответ лишь улыбнулась и глубже нырнула в подушку. Ей нравились его прикосновения.

Он, весь в черном, вышел на балкон, и его лицо заблестело в лучах илиуса. Это был высокий статный муж лет двадцати восьми. Широкие плечи медленно вздымались, и, казалось, что он глухо дышит, тяжело глотая воздух. Статная осанка подчеркивалась красотой дорогой одежды: на нем все, начиная от упругих черных ботинок, вычищенных до безупречного блеска, и заканчивая крохотной бронзовой брошью, вылитой в форме сенмурва и украшенной драгоценными камнями, блистало великолепием и знатностью.

Чего стоила одна только шинель, сотканная из самой редкой зачарованной материи на всем белом свете!

Сильные руки вцепились мертвой хваткой в поручни. Многое сотворили эти руки, многое создали и уничтожили.