Отпускаю как сон

И, заметив восхищение Игоря, усмехнулся.

Узнал девочку Стас и тогда, в цветочном. Вспомнил, хотя не сразу. И понял что Игорян прав – красивая. И дерзкая, хотя перепугал он ее сильно – у девушки даже руки, поднятые в боксерской стойке, тряслись. А в больших каре-зеленых глазах плескались слезы, которые она, изо всех сил сдерживала, пытаясь выглядеть храбро. И губы дрожали. Красивые такие губки – пухлые, нежные, и сексуальные. Манящие прямо… А теперь она еще и актриса! И певица! Да еще какая! Голосок девушки не был сильным, тут что-то другое… Харизма, наверное.

Или актерский талант.

В это время

Ночное море было спокойным и сонным. На дороге, у самого его берега, стоял автомобиль, с выключенными фарами, а у причала пришвартован катер, с которого по трапу спускались двое мужчин, несущих большие коробки. Они старались двигаться тихо, будто не желая будить море.

Тишину нарушил другой автомобиль, появившийся из— за поворота. Раздались выстрелы – и по мужчинам на трапе, и по стоящей машине.

Мужики рухнули в воду, обстрелянная машина сорвалась с места, и уехала. А возле катера плавали, и медленно тонули, коробки.

Спектакль окончен, актеры, вышли на поклоны. Зрители аплодировали, Катя тоже хлопала, улыбаясь сквозь слезы – она растрогалась. К сцене подбежал Димка с цветами, что бы отдать их сестре, но его опередили, и оттеснили парни с первого ряда, на которых Леся обратила внимание еще во время спектакля – Панин, Синицын, и с ними еще один, по виду, даже богаче этих.

Этот самый богатей вручил букет Лизе, которая, как опять же заметила Чудова, и сейчас, и во время постановки, смотрела только на Синицына. Игорь же глядел только на Лесю, застыв, как статуя. Прима это заметила и разозлилась. И Димка тоже – внимание мужчин к сестре ему не нравилось. Стас толкнул Игоря, тот пришел в себя, и подарил цветы Лизе.

А Панин сунул свой букет Лесе.

Игорь из-за этого надулся.

Димка разозлился.

Леся хотела панинские цветы выкинуть, но побоялась скандала.

И просто ушла со сцены.

В гримерке переодевались актрисы, возбужденно и радостно обсуждая спектакль. Чудова принялась снимать грим, не слушая болтовню женщин. Она думала о Стасе.

– "Вот же! Приперся! Все пошли, и он пошел! Будто, такому быдлу это интересно! Цветы мне подарил! Зачем? А если запал? Не отвяжешься! Или просто извинился? За кафе, за магазин!"

Леся покосилась на розы, подаренные Паниным – выбрасывать цветы было жалко.