И пришел дракон

У дракона есть его личная библиотека, куда тебе вход запрещен, – Тамариэль протолкнул меня в следующую дверь, – Впрочем, ты все равно ее не найдешь.

Обидно. Все я смогу найти при желании.

– Хранит там книги по черной магии? – попыталась пошутить, но знакомый не понял и ответил серьезно:

– В том числе.

Мы преодолели еще один пролет. Неожиданно знакомая лестница – если пройти выше, она вела в мою комнату.

– Теперь не заблудишься? – Тамариэль внимательно рассматривал меня. Наверняка доложит дракону – проводил объект до комнаты, все чисто.

– Да, я узнала лестницу, – пробормотала я, опустив глаза, пристально вглядываясь в маленькую трещинку на каменной ступени. Мне было тяжело смотреть в карие глаза парня – они были неживыми, подернутыми вековой пылью, от которой кружилась голова. Никогда я не встречала таких глаз у людей.

– До свидания, – Тамариэль кивнул, и быстро исчез за поворотом. Тень едва успевала за ним.

Я же без труда нашла комнату – в ней все так же горели свечи, огонь в камине норовил лизнуть золотую ковку сверху.

Здесь было гораздо теплее, чем в темных коридорах и зловещей комнате портретов.

Тамариэль служит дракону, но я могла бы попытаться перетянуть парня на свою сторону. Чем дольше он будет тут, тем сложнее ему выйти из-под власти дракона. А Тамариэль в его когтях, я четко видела это – люди просто не могут быть такими холодными и пустыми. Даже о своей семье он рассказывал, будто говорил о соседях.

Вспомнилось ведьминское лицо Тессы. Она смеялась надо мной, ее тонкие губы презрительно кривились, а голос, подобный скрежету вороньих когтей по могильному камню нашептывал: «Обречена. Ты обречена. Ты останешься с нами навечно!».

Я зарылась лицом в подушки, стремясь подавить рыдания. Что за бред нес Тамариэль? Какая я приманка? Для кого? Никто не знает про драконов.

Мерзкий змей преследовал свои цели. Вряд ли он сообщил о них слуге. Или рассказал, но тот никогда не расскажет мне.

А как Тамариэль вещал про комнаты для рукоделия и музыки! Будто надеялся, что я буду прыгать от счастья  ткать  гобелены. Ни шить, ни вязать я не умею, тем более, играть на музыкальных инструментах. Остается только лежать здесь и ждать смерти.