И пришел дракон

– Сим, их же нет больше. Драконов с севера.

– Значит, одного упустили, – в волнении я встал, подошел к окну, глядя на темно–серое, неприветливое небо, – Надо найти его логово и внучку мою спасти.

– Сам что ли собрался? – хмыкнул Миша, – Нет брат, мы свое уже отбегали. Теперь пусть ребята мои подсобят. Они знаешь, какие смышленые и сильные, не то, что мы сейчас. Сына  отправлю, он у меня талант.

– Зачем детей своих втягивать? Мало у них забот?

– Я не скрывал от сына работу,  он сам захотел продолжить дело, – в голосе Миши было слышно неодобрение, – Толку скрывать, рано или поздно все тайное становится явным.

А ты Алевтине…

– Нет, – оборвал я, – И не планировал. Она маленькая еще, в школе учится! Куда ей!

– Если б она знала, ей было бы легче, – начал старый друг, но я снова его прервал:

– Нет, не легче! Миша, она девчонка совсем! Все книжки читает, в облаках витает, ласковая такая, тихая. О каких драконах мне ей было рассказывать?

– Все–все, успокойся, – Миша на том конце явно забеспокоился, – Я все сделаю.

Телефон не выключай, при тебе пусть лежит. Будем держать связь.

Да. Сейчас я только и мог, что держать связь.

20** г.

Ночь.

Полет над…?

Алевтина

Меня качало и било из стороны в сторону. Ветер с ревом обманутого мужа трепал мои волосы, забирался под старую куртку, пытался содрать и без того одеревеневшую кожу с лица.

Я порывалась несколько раз посмотреть вниз. Открыть глаза хотя бы на пять секунд, пока они не начинали болеть.

Под нами ничего не было – только тьма.

Что если меня отпустят? Я упаду прямо туда, в черноту?

Мой похититель мог и в самом деле отпустить меня. Надоем ему своими воплями и сбросит. Но кричать я была уже не в силах, только хрипеть.

Многое было мне непонятным. Почему, например, я еще не замерзла? Я летала на самолете и отлично помнила, как пилот сообщал нам, на какой высоте  летим. Температуру за бортом. Минус пятьдесят или семьдесят, кажется. Сейчас мы находимся где-то на такой же высоте.

Но я должна была бы уже замерзнуть и умереть. Почему я до сих пор жива? Не хотелось ни спать, ни пить, ни есть, ни в туалет. Не знаю, сколько прошло времени, как мы летим, но какая-то из потребностей наверняка должна была проявиться.

Меня занимал мой похититель. Я пыталась разглядеть его, но он полностью сливался с чернотой  ночи.

Со временем я привыкла к тьме и режущей глазной боли. Неловко повернув голову, я пыталась увидеть очертания того, кто схватил меня.