И пришел дракон

В него-то я торопливо складывала  нехитрое лакомство для собаки.

Дедушка странно следил за моими манипуляциями.

– Аля, останься дома. Такой дождь.

– Да он уже закончился! – неуверенно ответила я.

Бабушка вернулась  с тряпкой, протереть стол. Увидела, как я собираю кости, всплеснула руками:

– Промокнешь ведь! Вот приспичило!

– Ба, я быстро! Пропадать костям, что ли? – а сама уже надеваю бабушкину старую куртку, в которой хожу на даче, ищу калоши.

– Фонарик возьми, такая темень, – дедушка вышел следом за мной.

– Да я всего лишь на 5 минут. У дома же есть фонарь.

Мой взгляд упал на верхнюю полку, где стояли иконы и горели свечи. С детства я помню их все: вот Иисус Христос, Богоматерь с младенцем, Серафим Саровский, блаженная Ксения Петербургская, Георгий Победоносец, побеждающий змея. Я вглядывалась в эти иконы. Будто время застыло. Вспышка молнии причудливо отразилась на изображениях в углу. Сверкнули копье святого и змеиные зубы.

Мне внезапно расхотелось выходить.

Взглянула в окно. Небо – ни звездочки, сплошная тьма. Иногда зловещий коготь молнии освещал ее. Тревога усилилась.

– Я быстро, быстро! – как заклинание повторяла я, надевая калоши.

Бабушка вышла ко мне в коридор, тяжко вздыхая.

– Ну, с Богом.

– Скоро буду!

Я выбежала из дома. И пожалела, что не взяла фонарик. Было очень темно, благодаря неяркому свету фонаря у двери, я едва различала контуры сарая, деревьев.

Она озарила участок,  я увидела конуру. Шла к ней, держа кулек с костями, осторожно ступая. Земля была размыта, кое–где скопились лужицы, в которые я постоянно наступала.

Наконец, я нашла Дина. Он, видимо, сидел внутри своего дома и скулил. Мой верный друг боялся только одного – грозы. Поэтому я хотела его подбодрить.

Пес учуял меня. На мгновение мелькнула  светлая шерсть. Вдали прогрохотало, и Дин опять спрятался в своем домике.

– Эй, не бойся. Я принесла тебе немного косточек, чтобы ты не грустил.

Торопливо развязала пакетик, перемазываясь куриным жиром, и бросила песику перед самым входом. Дин настороженно высунулся, повел носом, облизнулся, и стал есть. Я порадовалась его аппетиту и белой шерсти, которую можно увидеть даже в такую темную ночь.