Светорожденные. Полымя

– И тогда ты освободишь меня…

– О, да, ты получишь свою желанную свободу, но не вздумай этому радоваться. Твоя душа пополнит список тех душ, что отправятся ко мне с ближайшим перераспределением.

– Зеркало…

– Да, Илус, зеркало отныне мое, и я буду решать, кто через него переродится, а кто – нет. Так что пока я не соизволил превратить твою обитель в груду камней, будь добр, обращайся ко мне с уважением и полагающимся мне почетом, как и все остальные, понял?

– Да, – неохотно призрак кивнул головой.

– Не слышу, – прошипел Хедрик.

– Да, мой алакс, – ответил Илус и отвел взгляд.

– Вот и ладно, – волшебник всплеснул руками и отошел от старика как ни в чем не бывало. Он оглядел пыльную комнату и постучал по столу. – Чем ты занимаешься целыми днями, Илус?

Летописец было открыл рот, чтобы ответить, но Хедрик не дал ему сказать ни слова:

– Точно уж не уборкой. Здесь бардак, пора бы навести порядок, – и он взмахнул рукой. Каждый его палец встрепенулся, словно играючи на невидимом музыкальном инструменте.

Пыль и тела мертвых пауков поднялись в воздух, закружились в смерче и пропали; фолианты, свитки и книги заняли свои места на полках. Комната засияла чистотой, но Хедрик на этом не закончил.

– Ненавижу проклятущих фей, они отвратительны, – с издевкой заявил он, глянув на сильф. Сильфы попадали со страху. – Особенно отвратительны те, что умеют летать.

Ему не нравилась ни одна элементаль стихий, кроме, быть может, элементали огня. Под молящие взгляды Илуса, Хедрик похватал трепещущих сильф и, сжав кулак, раздавил их, обращая каждую в бушующей вихрь.

Старец любил их. Илус закрыл глаза. Капли слез стекли по его седой бородке и исчезли. Он не мог по-настоящему плакать, будучи уходящим в вечность духом.

Последнюю элементаль алакс поймал и зажал в своих цепких пальцах. Она закричала, но крик ее был лишь шумом ветра, незначительным и не осязаемым. Хедрик его даже не заметил.

– Так-то лучше, – радостно воскликнул он, небрежно вытащил стул из завалов пергамента, уселся напротив старика и положил ноги на стол.

Астрономическая башня перешла в его полное распоряжение. Туны две владыка блаженно отдыхал и наслаждался проделанной работой, потом заметил пылинки на очках Илуса, взмахом руки стянул их с его носа и протер стеклышки несчастной вырывающейся сильфой.

– Зачем вы пожаловали, мой алакс? – дрожащим голосом спросил Илус, пытаясь забыть о смерти драгоценных ему сильф.