Светорожденные. Полымя

– Дело сделано! – бодро воскликнул он и вернулся к Мире. Девушка поцеловала его в щечку.

– Твоя защита, безусловно, не прекрасна. Я бы сделала лучше, будь у меня альвиона побольше, – отметила Эльна, водя руками над котлом. – Теперь нам остается надеяться, что нечисть не пойдет табуном. Большой напор этот купол не выдержит.

– Болотные огоньки сюда не залетают и то хорошо, – выпалила Ольна жизнерадостно.

– Опять вы про нечисть! – взвыла Мира. – Ну же! Хватит думать о плохом! Мы и так страху натерпелись на несколько столетий вперед.

Девушка прочистила горло и запела чудесно-тоненьким голоском:

Чистое небо светит нам в поле,

Оно освещает дорогу на волю.

Морон над небом – дорога ясна,

Я в этом мире совсем не одна.

Яркие звездочки в небе зажглись,

Мы со всем справились, мы не сдались

Мира сделала глубокую паузу и куплет запела вместе с Фелиусом:

Пускай сегодня ужасный день,

И что-то делать нам уже лень.

Светлые дни не навсегда,

Но в небе для нас горит звезда.

Она сулит нам счастье вновь,

И может быть вскоре придет любовь!

Фелиус нежно пригладил волосы у нее на голове.

– Молодцы. Болотная нечисть от вас в восторге, – съехидничала Эльна. – А теперь помолчите и дайте мне закончить Тенебру.

Мыслитель приласкал Миру и укрыл ее своей мантией. Ольна, съежившись, принялась следить за белым следом от дыма испаряющейся воды, мчащимся дорожкой по черному небу, полному мерцающих звезд. Ах, как же он был похож на Млечный путь! Ах, как же она соскучилась по дому!

– Вею ветром, светом вею, всю любовь свою лелею, излечи нас, исцели нас.

Элин плюнула в котел и цвет жидкости в нем переменился из зеленого на светло-голубой.

– Готово. Давайте свои кружки. Сейчас мы всех нас исцелим.

***

В вязкой мгле проплывали сгустки тьмы. Слои белого воздуха бились о прозрачную стену защитного круга, и, сталкиваясь с невидимым препятствием, злобно ползли вверх в поисках любой, даже самой крошечной прорехи.

Ближе к полуночи туман рассеялся, болота просветлели под тяжестью ясного ночного неба. Вечная Ремени, вырезанная румяным, перламутровым серпом и окруженная своими верными спутниками, смотрела на мир под собой гордо и высокомерно. Стало светло, как днем, но в этом свете сохранилось нечто темное, потустороннее.