Изгнанные в облака. Вторая часть

Наконец Кряги припарковал кар и пошел по пешеходной улице. Он шел, не оглядываясь, понимая, что я никуда не денусь. И его амбалы действительно вели меня, окружив со всех сторон. Пальмы и оливковые деревья росли в специальных горшках. Попадавшаяся публика рядилась в изысканный туалет. В открытых кофейнях сидела публика. Они громко хохотали, откидываясь на спинки. В другом заведении надрывался саксофонист. Внутри сидели мужчины в костюмах с галстуками и внимательно его слушали. Над дорогими заведениями располагались люксовые апартаменты, судя по огромным террасам.

– Тартарары рядом, – заметил Кряги.

Улица заканчивалась смотровой площадкой. Мы поднялись по мраморным ступеням, и у меня перехватило дух. Прямо на меня смотрела чернота пропасти.

– Это и есть тартарары? – спросил, плюясь в пропасть. Слюна улетела и пропала. Стена этого колодца оказалась заселена, напоминая небоскреб. Где-то там, на балконе надрывалась собака. Легко одетые дамы лежали на шезлонгах, медитируя на пустоту.

– Самые дорогие квартиры с видом на тартарары, – хвастливо заметил Кряги и, подняв палец, показал. – А там у нас верховный диктат.

Прямо над пропастью над нами немного нависала платформа, выдолбленная в камне и усиленная железными опорами. В центре возвышался трон в окружении трибун. А позади я разглядел гигантские золоченные ворота.

– Это агора – там у нас заседает диктат и принимает законы, – объяснил он. – Благодетели наши.

– А что это?

Мое внимание привлек толстый аркан, который крепился к сводам пещеры и свисал вниз в пустоту.

– Это шанс на спасение, – хмыкнул Кряги. – Преступников выбрасывают в пропасть. Есть только один шанс спастись – это уцепиться в падении за эту веревку. Тогда преступника реабилитируют.

– А у кого-нибудь получалось?

– Пока нет, но на прошлой неделе, один политический преступник уцепился одной рукой, – Кряги хохотнул.

Мы двинулись вдоль пропасти и наконец, дошли будки стеклянного лифта. Кряги выбрал из двухсот кнопок нулевой этаж. Лифт начал спускаться во тьму. Балконы становились все менее респектабельными: ржавчина, белье, промелькнуло перекошенное от злобы лицо женщины, которая шлепала своего ребенка по заду. Где-то на балконах опершись, курили рабочие в грязных комбинезонах и швыряли пепел во тьму.