Изгнанные в облака. Вторая часть

Рубку заполнял свет. Прозрачное окно на всю стену открывало вид на прибрежный город, который лежал как на ладони. Генерал Жиль стояла, сложив руки за спиной, и смотрела в окно.

Усатый сержант подошел и доложил ей по форме. А затем меня подвели к генералу. Скромный зеленый мундир без единого знака отличия венчал закрытый ворот. Ткань сверкала и переливалась каким-то потаенным сиянием. Штаны с лампасами туго впивались в необъятный зад, созданный как подобие самого громкого барабана в мире. Волосы ее, черные как смоль, утянутые у висков в длинный хвост, поглощали весь свет этого мира.

Широко раскрытые глаза внимательно смотрели на меня. Губы ее приоткрылись при виде меня.

– Беглец пожаловал, – он вновь посмотрела в окно.

Я опустил голову.

– Как погиб профессор?

– Жиль, – я оглянулся. Майор Дор глубоко вздохнул.

– Я хочу сказать, что это мой парень, и я его службе спасения просто так, не отдам.

– Это все зависит от него самого, – Жиль начала ходить взад-вперед, издавая хрустальное цоканье каблуками.

Она все ближе приближалась ко мне. И скоро я начал чувствовать барбарис, исходящий от нее. Пол в рубке отражал всех присутствующих.

– Захочет ли он сотрудничать? Итак, как погиб профессор?

– Это все произошло в долине Феса, – я шмыгнул. – Долина кишела роптами. Нам нужно было в обсерваторию. И на обратном пути мы побежали к самолету…попали в засаду. Профессор остался и принял бой с роптом.

– Оставил ли он что-нибудь после себя? – Жиль все ближе подступала ко мне.

Алый ее рот открывался все шире. Взгляд становился все более хищным.

Я заметил, что голоса других людей в рубке смолкли. Каждый член экипажа с головой ушел в свою работу.

– Он оставил записную книжку, – я шмыгнул. – Там чертежи этого гравитолета. В том числе и описание дефекта, который он заложил в его конструкцию.

– Что это за дефект?

– Профессор мне сказал гравитолет рано или поздно сломается, – я разлепил мокрые ладони, сложенные за спиной.

– Почему он заложил этот дефект?

– Он считал, что человечество не заслуживает своего изобретения, – я наклонил голову.

– Где эта записная книжка?

– Она у меня. Я готов ее продать.

– Ты солдат Шантала, – теперь я ощущал каждой клеточкой тела лавандовое дыхание Жиль. Никогда еще близость женщины не волновала меня так сильно. И, о чудо, это и придало мне сил.