Неоафины

Аргументы Артура были вполне очевидны, и ей ничего не оставалось делать, кроме как положить голову на его колени и заплакать от безвыходности ситуации. Слёзы текли у нее из глаз, но она молчала, не желая расстраивать Артура. Украдкой она вытирала их, пока те не успевали преодолеть барьеры век.

Артур неумело гладил её волосы, стараясь успокоить её, как успокаивают маленьких девочек, испугавшихся собаки. Затем он нежно поцеловал её в висок, вдруг почувствовав странный привкус извести на губах. Подняв голову, Артур увидел, что лоб Ольги слегка испачкан побелкой.

– У тебя тут какое-то странное пятно, – удивленно произнес он.

– Пустяки, не переживай! – сказала Ольга, улыбнувшись сквозь еще не высохшие слезы, и легонько коснулась его руки.

– Вытри это, – небрежно бросил Артур и погрузился в тревожные думы о предстоящих событиях.

– Да, конечно, – ответила Ольга. Она вытянула рукав кофты, смочила его слюной и стала тереть по лбу. – Так лучше? – улыбнувшись, поинтересовалась она.

Артур посмотрел на неё, да так и застыл, не в силах отвести от её лица широко открытые глаза, наполняющиеся ужасом.

Ольга попыталась улыбнуться и протянула руку, чтобы дотронуться до его лица. Но Артур резко отдёрнулся назад и, не выдержав зрелища, закричал от страха.

– Да что с тобой? – раздраженно воскликнула Ольга, а затем, решив, что грязь на лице всё ещё осталась, с удвоенной силой продолжала тереть лоб.

Артур сидел, оцепенев от ужаса, и смотрел, как его жена с каждым новым движением отдирает штукатурку от лица, обнажая бетонные внутренности головы.

Посередине лба виднелась воронка от выстрела, затем вторая открылась под левой скулой, третья посредине нижней челюсти. Вскоре ее лицо совсем потеряло человеческие черты и стало походить на кусок бетона с приклеенными сверху волосами. В какой-то момент Артур просто не смог больше управлять мышцами груди – ужас сковал диафрагму, и она отказывалась втягивать воздух. Задыхаясь, он вдруг почувствовал сильную боль внутри.

Артур рухнул на пол и в этот момент, наконец, смог прокашляться.

Изо рта вылетела известковая пыль. Артур испуганно попытался прикрыть его руками, но увидел, что часть пальцев уже окаменела и успела обломаться…

– Эй! Эй! Проснись!

Артур открыл глаза. Над ним склонился Саша с занесенной для удара рукой. То ли он хотел разбудить Артура пощёчиной, то ли собирался заткнуть ему рот – так и осталось неясным.

– Ты что орёшь? Совсем что ли?! – пристыдил Саша товарища, впрочем, совсем без злобы.