Почему? Книга первая – Капоэйра

Сегодня он под моим надзором, завтра что? Так, по крайнем мере, я буду знать, что он вдали, и за ним постоянно наблюдают.

– Не знаю, Жуан Антониу, не знаю, тебе видней, конечно, но нутром чую, что всё это не к добру. А интуиция меня никогда ещё не подводила…

А герой разговора Жуана Антониу и адвоката, тем временем вышел из кабинета, неслышно закрыв за собой дверь. В приёмной он столкнулся со спешащим на приём к Жуану Антониу старым нотариусом семьи – Жулиу Брага. И никому из присутствующих и в голову не могло прийти, что за перегородкой их преспокойно подслушивала любопытная секретарша – Жулия Эспиноза.

Глава V

В бильярдной стоял аромат кубинских сигар. Просторное помещение было погружено в полумрак. Только зелёный суконный прямоугольник стола ярко освещался лампой, свисавшей с потолка на длинном шнуре. Бильярдная размещалась в подвале трёхэтажного роскошного особняка, окружённого высоким, увитым зеленью забором в престижном районе Леблона. Вокруг бильярдного стола прохаживались двое игроков, один из которых нервно мелировал резиновый наконечник длинного кия.

– Свой в лузу, Роберту! – произнёс он, обращаясь к мужчине лет сорока, среднего роста, крепкого сложения с прыщавым красноватым лицом и заплывшим жиром синими глазами.

– Только не говори под руку, кузен, – процедил Роберту. Прицелившись, хлёстким ударом, направил шар в борт, бросив ему вдогонку:

– Заказ, – второй в середину!

Красный шар врезался в борт, отскочив вбок, и подрезав другой шар, ушёл далеко влево.

– Партия! – весело провозгласил самодовольный Роберту, в возбуждении стукнув кием о борт, – С тебя сто зелёненьких, Рожериу, – с притворной лаской он обратился к хилому типу лет тридцати отвратительной внешности, низкорослому, с непропорционально большим черепом и жабьими глазами непонятного цвета.

– Не везёт мне что-то нынче сегодня, друзья.

– Ты скажи спасибо, что мы с тобой играем сегодня по маленькой, сеньор Баррейру, – Роберту поднял вверх указательный палец. – Сто баксов – это разве сумма для тебя?! В старое время благородные люди на бильярде, вообще, целые латифундии и фабрики проигрывали.