Рейдеры

 – А там, наверху, на сарае, её кавалер, что ли?

– Наверное. Как только увидел нас, сразу же запрыгнул на берёзу, а оттуда перебрался на сарай, – посадив кошку на капот «мерса», ответил Вольфганг. – Сейчас покормлю, моя хорошая, подожди, Гельмут откроет консервы.

– Володя, представляешь, в этой хате уцелели внешние окна, – пока я беседовал с Нидеррайтером-старшим, Александр заскочил в дом и бегло осмотрелся внутри. – Три комнаты, полы не прогнили, печка на месте, мебели нет вообще.

– Зато мыши в наличии, – выйдя на крыльцо, заметил Кутейкин.

– А как крыша, течёт или нет? – оглядывая хлев и сарай, деловито осведомился Виктор.

– Сейчас спросим Петра, что там с крышей, он на чердак полез, – подмигнул нам Всеволод. – Иванов! На чердаке как, сухо?

– Нормально тут, шифер на месте, – послышался приглушённый голос сержанта-полицейского.

Послышались звуки падения чего-то не особо тяжёлого, затем громкое чихание и поминание нечистой силы. В дверях появился лейтенант Григорьев, таща в руках пару связок пожелтевших от времени старых газет. От макулатуры явственно пахнуло ветхостью и мышами, и Константин вновь оглушительно чихнул, роняя одну из связок на землю. Подгнившая верёвочка не выдержала подобного испытания, и газеты рассыпались у наших ног.

– «Правда», тысяча девятьсот восемьдесят пятый год, – подобрав первое же попавшееся печатное издание, продекламировал Барулин.

– Здесь пусто, дров нема, а в хлеву расплодились мыши, – выйдя из ворот сарая, доложил Степан. – Виктор, пошли, глянем баньку и дальний сарай.

– Саня, бросай эту фигню, возьми джип и привезите с Костей дров от сгоревшего дома, – приказал я. – Вольфганг, скажи сыну, пусть заводит движок – скатаемся на холм, переговорим с Терри, осмотримся по сторонам.

С высоты «номер три», как мы в дальнейшем стали её величать, открывался отличный вид на окрестности, в основном на ландшафт чужого мира. Кроме того, с этого холма прекрасно контролировались подходы к найденному нами дому, и даже просматривалась лощина, по которой мы приехали в кластер. А вот тянувшаяся через весь анклав грунтовая дорога постоянно исчезала из виду, прячась то за перелесками, то за другими холмами.