Небесная канцелярия. Сборник рассказов

Эта едкая, вонючая гадость! В этой вони угадывалось все: горящий мусорный бак, паленые волосы, кошачьи экскременты… все, кроме сигаретного дыма. Когда-то ее, Аню, еще зеленой студенткой, препод со всем потоком водил в морг. Проверка на крепость, так сказать. Там, в морге, словно ценный экспонат в музее, им был предъявлен труп обгоревшего бомжа. Никто за неделю не удосужился его закопать в братской могиле, а потому он, выдержанный, как коньяк, прекрасно подходил для проверки решимости зародышей врача.

Очень уж этот «аромат», въевшийся Ане прямо в мозги с тех пор, напоминал запах курева Рыжего.

Аня закашлялась и прослезилась.

И сквозь слезы она увидела своего ненаглядного похитителя девичьего счастья. А он, коварный вор, ничуть не страдая, «зажигал» с какими-то двумя блондинками в ночном клубе.

– Как тебе очередные экспонаты коллекции? – спросил Рыжий. – А парень – не промах, знает толк в прекрасном.

«Подонок!» – подумала Аня.

– Постой-ка, я тебе еще кое-что покажу… – сказал Рыжий и дунул чуток дымка в сторону.

В образовавшемся облачке виднелась какая-то девчушка, сидевшая у окна с телефоном наперевес. Будто ждала, что кто-то с минуты на минуту ей позвонит, чтобы украсть ее, грустную и одинокую, из ее темницы серых дней.

– Никого не напоминает? – лукаво спросил Рыжий.

Ну как же не напоминает? Еще как напоминает!

«Сволочь, подонок, тварь!» – все думала Аня с усиливающейся ненавистью.

– Стоило оно того? – с издевкой спросил Рыжий.

Конечно не стоило! Но что поделать, если поделать ничего нельзя?

– А каково твоим родным и близким? – продолжал проповедь Рыжий, – не ты ли «справедливо» считала, что твоя жизнь – только твоя и никому до нее дела нет? Что решила – то и сделаешь.

– Я…, я… – Аня пыталась подобрать слова оправдания, но слова никак не подбирались.

– Твои родители, поди, каждый месяц детей хоронят?

– Кончай добивать девчонку! – вмешалась в разговор Училка.

 – Она, вон, и так вся трусится.

Аня действительно дрожала вся, как осиновый лист на ветру. Страх перед пугающей неизбежностью напрочь отбивал способность что-то обдумывать. Ничего разумного в голове не было, а был лишь необузданный тремор, путавший решительно все мысли, смешивая их в беспорядочный клубок.

– Я тебе сообщу, как только закончу, – огрызнулся Рыжий, – можешь ей чайку сообразить, пока мы тут тестикулы парим в ожидании. И мне тоже.