Пурпурный рассвет. Лимон на снегу

 – Старуха громко закашлялась и прижала к губам кулак.

Лесной опять повернулся к бабушке, осмотрел внимательно с головы до ног. Другого человека вид старухи явно бы оттолкнул: телогрейка с засаленными пятнами на рукавах, черно-алый платок с зелеными цветами, из-под которого выбиваются грязные седые волосы, мясистый нос лилового цвета, нависающий над одряхлевшими, беспрерывно двигающимися губами. Один глаз сощурен и покрыт белесой катарактой, второй почти в два раза больше. Зрачок увеличенного постоянно двигается, как оса, пойманная в банку.

Кир, как ни странно, реагирует на нее абсолютно спокойно, словно давно знает. Он вздохнул и отвернулся обратно.

– Опять нарисую. – Несколько раз шумно выдохнул, расширив запотевшее пятно.

– Это ладно, вот что с "Лимоном" делать будешь? – Старуха достала из кармана желтый цитрус и принялась грызть, как яблоко, ни разу ни скривившись.

– "Лимон" заработает, не так много осталось. – Кир на секунду замер, нарисовал в воздухе несколько символов, примеряясь, и повторил их на стекле.

 – Совсем немного.

– Ну да, заработает. Сколько это уже твердишь? – Подняв с пола клетчатую сумку, старуха поставила ее на сидение и раскрыла. – Герда, я тебе лимончик оставила, вылазий.

Кир повернулся посмотреть, с кем разговаривает бабушка. Из сумки показался маленький бежевый нос, несколько раз дернулся, втягивая воздух, и скрылся обратно. Через мгновение пушистая молния промелькнула по руке и шее бабки и оказалась у нее в ладонях. Горностай схватил передними лапками остаток цитруса и принялся грызть.

Лесной протянул руку и притронулся к кончику пушистого уха. Зверек отдернулся и начал верещать на весь автобус.

– Не бойся, он всегда так кричит, когда ему что-то не нравится. – Старуха погладила горностая по пушистой спинке. – Ну все, Герда, успокойся. Нашла вчера на рынке в коробке из-под фиников.

– Как ты могла его найти, если ты просто плод моего воображения? – Потеряв интерес, Кир вернулся к росписи окна.

– Хватит быть таким букой! Плод воображения! Я, кстати, единственная, с кем ты можешь поговорить, ценил бы это, – старуха раздраженно заерзала на кресле.

Убрав мешающую сумку, кряхтя и охая, сложила ноги в позу лотоса и откинулась на спинку. – Я тут, собственно, не просто так, мне тебе кое-что показать надо.

Кир повернулся и вопросительно посмотрел. Бабка жутко улыбнулась, обнажив последние пожелтевшие зубы, и ткнула узловатым пальцем прямо в центр лба мальчика.