Непосланный посланник

Недолго думая, я замедлил шаг, пропуская вперед бабулю с Настей за ручку, и тут же нырнул в толпу, которая бурлящим потоком проносилась возле стоявшего поезда. С первых же метров я не один и не два раза порадовался, что не ребенок и могу своим весом хоть как-то сопротивляться толпе. И все равно меня как надувной шарик толкали, пинали жирными бедрами, чемоданами, кошелками, какими-то мешками. Я едва успевал уворачиваться от некоторых особо опасных предметов, проскальзывая между снующими пассажирами.

– Дядя… Дядя, – наконец я пробился к патрулю и попытался, заикаясь, привлечь к себе внимание. – А-а-а-а-а!

Однако в шумной разноголосице перрона мой детский голосок был совершенно не слышен. Теряя терпение от того, что враг мог уже исчезнуть, я не выдержал и дернул капитана за рукав.

– Товарищ капитан, смотрите! – первым на меня все же обратил внимание не командир, а один из его красноармейцев – коренастый крепыш. – До вас тут просятся.

И тут капитан обратил на меня внимание.

Он чуть наклонил голову и внимательно стал рассматривать меня. «Матерый товарищ… Глазищами так и зыркает, – я изо всех сил пучил свои оловянные глазки, делая испуганный взгляд. – Такого глазками кота из Шрека можно и не пронять».

– А-а-а! – я вновь прочищаю голос и несколько раз тыкаю пальцем в сторону нашего попутчика. – Там э-э-э кра-а-асный командир… э-э стр-а-анный, – я вновь ткнул пальцем в сторону своего вагона, где вроде еще виднелся тот лейтенантик. – С оружием, – я довольно правдоподобно изобразил стрельбу из пистолета.

 – Очень стра-а-анный командир, – и чтобы ни у кого не возникло никаких сомнений, я вновь ткнул пальцем в сторону того парня. – Злой!

Видит бог, я ожидал от капитана почти всего. И громкий ржач, и добродушное ворчание с похлопыванием по спине. Мол, давай-давай, до свидания! Не беспокой взрослых дяденек! Но последовавшее дальше оказалось для меня некоторым шоком…

– Говоришь, странный, злой? Да еще и с оружием, – на лице капитана не было и намека на улыбку или сарказм, наоборот, он говорил совершенно серьезно, словно ему каждый день подростки сдают тепленькими немецких диверсантов.

 – С оружием, значит, – я тут же ожесточенно закивал. – Тимонин!

Вышедший из-за его спины боец уже тянулся по стойке смирно.

– Что лыбу давишь? Видишь, пионер надрывается? А вдруг что-то серьезное… – он говорил спокойно, размеренно, а сам то и дело косил в сторону вагона.