Путешествие. Из принцессы в наемницы

Старушка уверяла, что понятия не имела, что господин сегодня вернется. Что он обычно за сутки извещает, чтоб было все подготовлено к его приезду. Из всей ее извинительной тирады полезным было одно – Лиадия предложила остаток ночи провести на сеновале, чем мы и воспользовались. А на рассвете отправились к стационарному порталу для перехода в порт.

– Алей ты какой-то молчаливый. О чем задумался? – мы вышли из портала в портовом поселке и сейчас шли в сторону причала.

– Да я, можно сказать, первый раз увидел представителя своей расы за многие годы, и встреча эта прошла не так как я ожидал.

– Как? – удивилась я.

– У джиннов есть особенность – они с первого взгляда могут определить, представитель какой расы перед ними находится. Ни один морок или иллюзия не помогут. Это на подсознательном уровне. А увидеть молодого джинна без семьи, и не поинтересоваться, почему он один – это по меньшей мере странно. У нас не принято молодняк до совершеннолетия отпускать от себя.

– То есть, ты еще шесть-семь лет должен находиться под присмотром старших родственников, – удивилась я.

– Не совсем, точнее тридцать шесть. У джиннов совершеннолетие наступает в пятьдесят лет. И это еще одна причина, по которой ты стала моей названой сестрой. Ты почти совершеннолетняя, и несешь за меня полную ответственность, – улыбаясь, закончил он.

– Только этого мне не хватало. В своем мире о родном брате заботилась, пока на ноги не встанет. А сейчас сводный брат нарисовался, Господи и где ж я так нагрешила-то?

Алей только тихо посмеивался, наблюдая за моей реакцией.

– Прости. Я боялся, что ты откажешься пройти ритуал, когда узнаешь, что несешь за меня ответственность. Я не буду обузой, обещаю, – облек он свое беспокойство в слова.

– Да, нет дело не в этом. Просто сам посуди, какая из меня нянька еще тридцать шесть лет. Это Анита была магом, и срок ее жизни измерялся сотнями лет.

– А вот тут тебе помогу я и моя родовая магия. Это прямое воздействие магии на тебя не действует, а косвенное – вполне, и он щелкнул пальцами, а вокруг закружились бабочки, садясь мне на плечи и голову.

– Так, вот, вечно живущей ты, конечно, не станешь, но думаю, лет семьсот-восемьсот протянешь, а то и всю тысячу.

Я стояла как громом пораженная.