Чугунные облака

– Он пытался навязать мне не общаться с вами, сказав что в скором времени я буду выставлен на посмешище. А просто так, такое, если честно, не говорят.

– Хах – нервно засмеялась Алина – не слушай безумного еврея. Его маленькие куриные мозги медленно заплывают жиром от фалафеля или кебаба, или что они там вообще едят?

– Я думал они не едят фалафель – добавил Макс, салфеткой вытирая жирные руки.

– А кто же тогда его ест, умник? – спросил Андрей, сидевший плечо-в-плечо к нему.

– Хипстеры – ответил Макс, на что мой брат многозначительно цокнул – Я был в Израиле на дядином самите в Тель-Авиве этой зимой.

– О да – перебил его Андрей – Мы все помним ту «смешную» историю, как ты опозорился у стены Плача.

– Вы что-то знаете – сказал я, смотря на растерявшихся друзей.

Все нервно начали смотреть друг на друга. За столиком повисло молчание. Вопросом я поставил ребят в тупик.

Под давлением зависшего над столом молчания Андрей раскололся:

– Ладно – он случайно ударил коленями по столу, чуть не перелив шаткую бутылку со смузи во второй раз – Рано или поздно ты это узнаешь, и лучше услышать эту историю от нас, чем от кого-либо другого.

– Тихо! – оживился Макс, резко ударив моего двоюродного брата локтем в ребро – Не смей! – шёпотом произнёс он, боясь что составлявшую для него ценность историю вывалят на голову непроверенного новенького. Волнение не без оснований. Я ведь мог оказаться знатным треплом. Вот дослушаю и побегу по коридору громко выкрикивая секреты интересовавших всех деток богачей.

– Он всё-таки мой брат, у нас с детства не было секретов – возразил Андрей, положив руку на место удара.

– Ты прав, мы должны рассказать – поддержала его Каролина – Мы совершили ужасный поступок, за который должны рассчитаться – она скромно опустила глаза, размер которых подчёркивали длинные тёмные ресницы.

– Монашка-Кэр снова в деле – проворчала Алина, став на сторону Макса.

– Так вот, слушай: жирного зовут Давид. Их, наверное, всех называют Давидами – нагло ухмыльнулся он, придвинулся ко мне и оглянулся по сторонам, думая что нас кто-то может подслушать.

Он заговорил еле слышным шепотом; с большим трудом его можно было разобрать лишь за нашим столом – Ещё с младших классов он обожал ярой любовью психа Каролину и всячески доставал её. По иронии, бабла на нормальные подарки у него не было и он притаскивал ей сделанные вручную сердца, на которых клей даже не успел обсыхать.