Чугунные облака

– Как ты можешь столько сидеть в библиотеке, и даже понятия не иметь о месячных?

– Что?

– У меня до сих пор свежо в памяти как они протекли у тебя в душе на глазах у всех, книжный червь наш.

– Интересно, у кого они занимались этим.

– Называй всё своими именами – бесстыдным трахом.

– У него бы не смогли, шериф по ночам всегда сидит дома.

– А ты ему уже небось дала, взяв себе в пример мамашу.

– На свою мамашу посмотри, сучка.

Посреди коридора, недалеко от входа громко спорила компания отличниц-святош, беспрерывно подправляя массивные оправы от очков, поддёргивая их выше на переносицу и пряча губы под шерстяные воротники.

– Интересно, каким складом ума нужно обладать, чтобы четвёртого сентября всем вместе одеть шерстяные свитера? – хмыкнул Андрей, показав оживлённому коридору, наблюдающему за каждым его ритмичным шагом, свои блестяще-белые и идеально ровные зубы.

Я молчал, пытаясь не грохнутся на твёрдый пол от неугомонного кружения головы, наблюдая за учениками, беспрерывно кричащими новые сплетни, будто их всех разом поразило что-то из ряда вон выходящее.

Многие в своих руках держали белые листки, с удивлёнными физиономиями рассматривая написаное на обратной стороне и восклицая бранные ругательства.

– Я всегда говорила что она готова дать любому – сухо констатировала блондинка с мужеподобным квадратным лицом, прижав листок к груди и спиной облокотившись об шкаф. Она продолжала безустанно распинаться перед своими подругами, иногда опуская взгляд на руки, глазами пробегая по надписи, которую мне не удалось рассмотреть.

– Эй, девчонки! – уверенно крикнул Андрей подойдя к блондинке – Что все так громко обсуждают?

– О, Андрей – блондинка оживилась, подправляя волосы и быстро хлопая длинными ресницами – Мы, а-а-а… – она протягивала один и тот же звук, растеряно смотря на брата – О-о-обсуждали – опустив глаза вниз она замолчала, сглотнув подступившую ко рту слюну. Видя мерзкую белую пену, мелькающую у её губ Андрей скривился.

– Сам посмотри – равнодушно бросила стоявшая рядом девочка. Наматывая розоватую жевательную резинку на палец (Андрей скривился во второй раз) другой рукой, свободной от содержавшей миллионы бактерий липкой массы, напоминавшей грецкий орех, она указала на коридор, уходящий вправо сразу за шкафчиками.

Обычно все ходили через него в столовую.